11 Декабря Среда
+ 1,5 C, Пасмурно

1941 год. Решающие дни на северном фланге Западного фронта

21 Ноября 2019 15 минут Автор: Василий Карасёв 291
В ноябре-декабре 1941 г. в северной части Московской области произошли события, имевшие огромные последствия не только для будущего нашей Родины, но и поистине всемирно-историческое значение. Здесь был остановлен враг, подошедший на самое близкое расстояние к столице, и отсюда началось его изгнание из пределов Отечества.
Район, о котором идёт речь, представляет собой сектор между современными Ленинградским и Дмитровским шоссе, ограниченный с севера Волжским водохранилищем, а с юга рекой Клязьмой. Ширина этого сектора в центральной части, где расположены города Клин и Дмитров, около 50 км, а расстояние между Клязьмой и Волжским водохранилищем — менее 100 км.

На этом ограниченном пространстве зимой 1941 г. сражались четыре наших армии. Две из них — 30-я (командующий Д.Д. Лелюшенко, который сменил в этой должности генерала Хоменко), и 16-я армия К.К. Рокоссовского — вынесли основную тяжесть оборонительных боёв и приняли активное участие в контрнаступлении. К 15 ноября в 16-й армии числилось 50 тысяч бойцов, в 30-й — 23 тысячи. Накануне контрнаступления 30-я армия получила пять вновь сформированных дивизий, что дало увеличение численности примерно на 60 тысяч человек. Эффект от этого вливания свежих сил был, однако, снижен из-за того, что сосредоточение их потребовало времени. Даже те из новых дивизий, которые прибыли к началу наступления, растянулись на марше и не могли ввести в бой всех бойцов одновременно.

Две другие армии — 1-я ударная армия В.И. Кузнецова и 20-я армия А.А. Власова — представляли собой резерв Ставки и были малочисленными (соответственно 39,7 и 39 тысяч человек). Обе они формировались в ходе боевых действий и были армиями наступления. Оборонительный период для 1-й Ударной уложился в три дня, а для 20-й составил считанные часы.

Со стороны противника действовали соединения 3-й (41-й и 56-й армейские корпуса) и 4-й танковых групп (5-й армейский корпус). Если рассмотреть фронт от Волжского водохранилища до Льялово на Клязьме, то здесь к 5 декабря располагались восемь немецких дивизий, из которых четыре были танковыми, две моторизованными, а две пехотными, и имели в это время численность личного состава в среднем 11–13 тысяч человек.

Хотя речь идёт об очень важных событиях, ход боевых действий в этом районе был изучен мало. Остались в тени многие события, оказавшие огромное влияние на ход вооружённой борьбы (например, действия группы Захарова). В результате были забыты многие герои минувших боёв. Зато появился ряд мифов, которые тиражировались средствами массовой информации.

Причины этому разные. Так, действия 20-й армии не изучались, по-видимому, из-за стремления не касаться личности её первого командующего. В других случаях отсутствие интереса исследователей к событиям, происходившим буквально у ворот столицы, ещё менее объяснимо.

Расширившийся в последние годы доступ в отечественные архивы и появившаяся возможность ознакомиться с документами противника позволили выяснить много важных подробностей и составить достаточно реальную картину боевых действий на этом участке фронта.

Второй этап немецкого наступления на Москву начался 15 ноября 1941 г. с рубежа реки Ламы, и там же на Ламе в 20-х числах декабря был остановлен натиск наших войск. Бои же в интересующем нас секторе продолжались с 23 ноября до 15 декабря. Враг планировал окружить советскую столицу. Однако это сулило сильную растяжку фронта наступления, что при ограниченности сил было опасным. Поэтому, как показал дальнейший ход событий, противник был готов в любой момент отказаться от этого плана в пользу новой подвернувшейся тактической возможности. С нашей же стороны первоначально планы были только оборонительные. Г.К. Жуков указывал, что до 1 декабря никаких планов контрнаступления не было.

По большому счёту каждый день боевых действий в конце ноября — начале декабря 1941 г. был решающим, но можно выделить несколько дат, когда события на фронте имели далеко идущие последствия. 23 ноября одновременно пали Клин и Солнечногорск, и тем самым были открыты пути и на восток и юго-восток.

На подступах к М_окт 41.jpg
На подступах к Москве. 1941 г.

Группировка немецких войск, захватившая Клин, продолжила наступление в сторону Дмитрова. Ей противостояла левофланговая группа 30-й армии, известная как группа Хетагурова, которая фактически вела подвижную оборону. Сначала группа была оттеснена силами 14-й моторизованной и 7-й танковой дивизии врага за реку Лутосню, а затем 7-я танковая дивизия осуществила прорыв на стыке 16-й и 30-й армий, который своими силами закрыть уже не удалось.

Захватив Солнечногорск, враг вышел на дорогу к Москве. При этом город достался 2-й танковой дивизии противника неожиданно легко. Это стало неожиданностью и для командования Западным фронтом, и для самих немцев, и привело к серьёзной корректировке их планов. Соблазн нанести прямой удар по столице оказался очень велик. Ведь ещё за несколько часов до этого целью 2-й танковой дивизии было Рогачёвское шоссе, и таковой бы она осталась, если бы Солнечногорск упорно оборонялся. Но теперь маршрут изменился: в течение нескольких дней дивизия пыталась наступать вдоль Ленинградского шоссе на Москву. Сюда начали быстро подтягиваться и наши силы. Они были не очень значительными, но действовали активно. 126-й отдельный танковый батальон, контратакуя противника, хоть и был «израсходован» за несколько дней, способствовал сдерживанию врага, что дало возможность усилить оборону. Убедившись в невозможности быстрого продвижения, командование 5-го армейского корпуса немцев сменило 2-ю танковую дивизию пехотой и отдало приказ продолжать наступление на восток.

26 ноября продолжилось движение противника к Дмитрову. Наличие разрыва во фронте создавало опасность окружения группы Хетагурова и вынуждало её оставлять выгодные позиции. В этот день было сдано Рогачёво — важный опорный пункт на шоссе Дмитров — Клин. Это село было подготовлено к круговой обороне и его можно было удерживать долго, но возникал риск того, что враг беспрепятственно выйдет на подступы к Дмитрову.

Накануне на правый фланг 16-й армии, которым командовал генерал-майор Ф.Д. Захаров, прибыла с Калининского фронта 133-я стрелковая дивизия, сформированная ещё до войны в Новосибирске. Она не успела помочь защитникам Рогачёва, но сыграла важную роль в дальнейших событиях. Когда говорят, что сибиряки спасли Москву, то обычно имеют в виду соединения, осуществлявшие контрнаступление, и забывают об обороне. А 133-я была самой настоящей сибирской и вполне может претендовать на роль спасительницы Москвы. Её действия получили высокую оценку, и со временем она стала 18-й гвардейской.

В этот же день в штабе группы армий «Центр» возникли сомнения в возможности проведения охвата Москвы по большому радиусу. Но сразу отказываться от реализации первоначального плана немцы не стали. Командующий принял решение повернуть на юг 3-ю танковую группу после того, как её соединения выйдут на рубеж канала Москва-Волга и образуют плацдарм на его восточном берегу.

27 ноября был прорван фронт 16-й армии. После перегруппировки перешла к активным действиям 2-я танковая дивизия немцев. Она форсировала лесной массив к востоку от Ленинградского шоссе, обошла правый фланг 7-й гвардейской стрелковой дивизии и оттеснила части 31-й танковой бригады. Целью немецкого наступления были мосты через канал у Хлебникова, однако по неясным причинам противник свернул на юг раньше, не дойдя до Рогачёвского шоссе. К вечеру передовые части образовали плацдарм у Детской колонии на Клязьме. Под угрозой оказался штаб 16-й армии в Льялово. Немецкую атаку против него удалось отбить, но пришлось сменить и место дислокации. К месту прорыва были брошены полки противотанковой обороны, 145-я танковая бригада и кавалерийский полк НКО.

Севернее 7-я танковая дивизия врага в бреши между 16-й и 30-й армиями продолжила движение на восток. В основном ей приходилось преодолевать лесные просёлки, часть из которых успели перегородить лесными завалами сапёры ОМСБОНа. На это ушёл весь день. Вечером в районе Астрецова (недалеко от Яхромы) немцы впервые столкнулись с частями 1-й ударной армии. Однако группе Хетагурова удалось остановить наступление 14-й моторизованной дивизии на полпути между Рогачёвым и Дмитровом.

Противник заранее провёл оценку оборонительной позиции на канале Москва — Волга и определил наиболее удобное место для форсирования — окрестности Яхромы. Немцы рассчитывали в первую очередь на свои понтоны, которые до сих пор ржавеют в окрестных лесах. Однако неожиданно им удалось осуществить захват моста через канал.

Рытье противотанковых рвов под Москвой. Октябрь_ 1941 г_Бальтерманц.jpg
Горожане на строительстве оборонительных сооружений под Москвой.1941 г.

Выбирая место форсирования канала, противник предполагал, что поймы рек Сестра и Яхрома севернее Дмитрова могут быть затоплены водой из канала. Действительно, такие мероприятия были проведены, и даже существуют легенды о гибели при этом большого числа мирных жителей. Однако опубликованные сегодня карты, которые составлены участниками этого мероприятия, показывают, что водой покрыты пространства, где никто не жил.

28 ноября около 7.00 группа немецких солдат из 6-го стрелкового полка, обойдя позиции 2-го батальона 29-й стрелковой бригады, вышла к мосту через канал Москва — Волга и захватила его. После этого немецкие танки атаковали позиции советских войск на западной окраине Яхромы, прорвали их и, пройдя через город, переправились на другой берег канала. В 8.30 бронепоезд НКВД № 73, выйдя на перегон Дмитров — ст. Яхрома первым попытался остановить противника. Очень быстро он был выведен из строя. Но почти сразу были введены в бой танки 1-й ударной и 30-й армий. К 10.00 немцам удалось отразить и эти атаки. Преодолев первый кризис, противник приступил к расширению плацдарма, и вскоре после полудня было частично захвачено Перемилово, а немецкие танки появились у железнодорожного моста южнее Яхромы. Это стало поводом для взрыва нашими сапёрами и этого моста, и расположенного южнее шлюза № 4. Около 13.00 советская авиация произвела налёт на Яхрому. В результате бомбового удара возник пожар на текстильной фабрике. В 14.00 подошедшая 50-я стрелковая бригада перешла в наступление на Перемилово. В течение оставшегося времени суток произошло несколько атак, которые немцам удалось отразить, однако их успех висел на волоске: на плацдарме немцы смогли применить два батальона мотопехоты, а противостояли им не менее пяти-шести.

23338850.jpg
Командующий Западным фронтом Г.К. Жуков

Эхо данных событий докатилось до командующего группой армий «Центр». На вопрос: «Следует ли удерживать плацдарм любой ценой?», он ответил: «Только без излишних жертв». Тем самым он санкционировал оставление плацдарма. В 6.00 29 ноября немцы начали отступление. Этот момент совпал с переходом к активным действиям войск 1-й ударной армии. Теснимый её частями противник отошёл за канал, подорвав дорожное полотно на мосту, и перешёл к обороне. К вечеру мост был взорван уже нашими войсками. А вскоре они взорвали и мост через канал у Дмитрова.

Южнее войска 16-й армии вели бои против танкового клина немцев, вышедшего на Клязьму. 2-я танковая дивизия врага не смогла расширить свой плацдарм и стала продвигаться по северному берегу Клязьмы в сторону Красной Поляны.

29 ноября, сдав плацдарм у Яхромы, враг окончательно отказался от обхода Москвы по большому радиусу. Всё, что можно было взять с пассивных участков фронта, было направлено прямо к Москве. Это были 1-я и 6-я танковые дивизии 41-го армейского корпуса Моделя. Для моторизованных частей вермахта требовались считанные часы, чтобы пройти по Рогачёвскому шоссе до мостов у Хлебникова, которые стали их основной целью. Там поблизости уже находилась 2-я танковая дивизия. Это создало бы серьёзные проблемы для Западного фронта, у которого войск в этом районе фактически не было. Только на линии канала Москва-Волга располагалась 2-я Московская стрелковая дивизия Московской зоны обороны. Но это был последний рубеж перед столицей.

Однако на Рогачёвском шоссе натиск немецких войск встретила группа генерала Захарова. В результате немецкие танковые соединения так и не увидели окрестностей Москвы. Не дав им выйти на ближние подступы к столице, бойцы группы сами оказались в тяжёлом положении. В их тыл прорвалась 23-я пехотная дивизия вермахта. Так образовался самый близкий к Москве «котёл».

30 ноября линия фронта приблизились на самое близкое расстояние к Москве. Противник силами своей 2-й танковой дивизии захватил посёлок Красная Поляна, бывший в 1941 г. районным центром, а сейчас вошедший в черту г. Лобни. На Рогачёвском шоссе сложилась ситуация, которая применительно к подобным событиям называется «слоёным пирогом». Южная оконечность Рогачёвского шоссе находилась в руках наших войск. Севернее в районе Горок появились подразделения 2-й танковой дивизии, которые провели разведку против позиций 64-й стрелковой бригады. Севернее, в Озерецком, оборонялась рота 2-й Московской стрелковой дивизии, поддержанная дивизионом её лёгкого артиллерийского полка. Ещё севернее, в районе Габо (Глазово, Акишево, Бабаиха, Овсянниково) обосновалась группа Декера из той же 2-й танковой дивизии немцев. Дальше на шоссе оставались подразделения 31-й и 24-й танковых бригад. В районе Каменки шоссе плотно перехватили полки 23-й пехотной дивизии вермахта. Севернее них находились части группы Захарова, которые сдерживали натиск 1-й и 6-й танковых дивизий вермахта.

Рокоссовский.jpg
Командующий 16-й армией К.К. Рокоссовский

Вот воспоминания бывшего артиллериста из 133-й стрелковой дивизии П.В. Андреева, которые хранятся в Дмитровском музее. «30.11.1941 немцы на рассвете начали нас атаковать, и до 14 часов нами было отбито 6 атак... У нас были большие потери и убитыми и ранеными... В третьем часу дня 30.11 немцы открыли по д. Сафоново артогонь, и меня ранило в левый висок, в результате чего я потерял левый глаз. Расчёт 1-го орудия был почти весь выведен из строя, остались у орудия я, и рядовой Иванов.

…Я зарядил орудие и выжидал приближения танков. На расстоянии примерно 70–80 метров первым выстрелом был поражён головной танк, а потом и все остальные. За этот бой меня представляли к высшей правительствен­ной награде ордену Ленина. При ведении огня по танкам я не проявил никакого героизма, т.к. у меня было такое состояние, о котором трудно рассказать: во рту горечь, всё безразлично, в оставшемся правом глазу мелька­ли жёлтые круги, которые мешали мне прицеливаться. Очень плохо видел сетку и перекрёст в панораме. И было безразлично, убьют меня или не убьют».

1 декабря фактически началось контрнаступление под Москвой на северном крыле Западного фронта. Г.К. Жуков неоднократно отмечал, что такого единовременного перехода в наступление, какое было под Сталинградом, под Москвой не было, и контрнаступление происходило как развитие контрударов. Один из них был нанесён силами двух стрелковых бригад армии генерала В.И. Кузнецова: 44-я атаковала опорный пункт немцев в Степанове, а 71-я, продвинувшись примерно на 10 км, вступила в бой за Языково. По пути были освобождены деревни Дьяково и Григорково. Масштаб этого события был невелик, потери с обеих сторон — единичными. Однако это были первые населённые пункты, освобождённые в ходе контрнаступления. Дела у 44-й стрелковой бригады обстояли хуже. Внезапным ударом Степаново взять не удалось, и операция вылилась здесь в затяжные кровопролитные бои.

На следующий день была издана директива Западного фронта, определившая окончательно форму операции армии Кузнецова: наносить главный удар в направлении Фёдоровка — Клин. В районе Фёдоровки на Рогачёвском шоссе она должна была искать связь с группой Захарова, которой было приказано держаться на месте. Однако ещё вечером 30 ноября та сошла с позиций и попыталась пробиться на юг через немецкий заслон у Каменки. Бой шёл весь день 1 декабря, но результата добиться не удалось. Однако благодаря сапёрам группы Захарова и ОМСБОНа, которые взорвали во многих местах Рогачёвское шоссе и мосты, настичь отходящие войска немцам в этот день не удалось.

Вечером 1 декабря фактически перешла в наступление и 20-я армия. В первой половине дня она отбила атаку 2-й танковой дивизии врага в районе переезда у станции Лобня. В ночь на 2 декабря её задачи были оформлены приказом армии, а днём вышла соответствующая директива фронта. Первой целью наступления была Красная Поляна, которая считалась ключом к немецкой обороне. Но предварительно надо было овладеть деревнями Горки и Катюшки. За них и разгорелась борьба, которая велась с переменным успехом в течение нескольких дней. С нашей стороны её вели 331-я стрелковая дивизия и подключившаяся несколько позднее 28-я стрелковая бригада. Только 5 декабря удалось занять Катюшки, превратившиеся в груду головёшек, и подобраться к самому райцентру. А Горки (неоднократно переходившие из рук в руке) немцам удалось удержать до 8 декабря.

Некоторое разнообразие в эту картину внесли действия 64-й стрелковой бригады на правом фланге армии. 4 декабря её второй батальон вышел через лесной массив к Рогачёвскому шоссе. Этот факт очень обеспокоил немецкое командование, но не сыграл большой роли, поскольку с нашей стороны действовали всего две роты без тяжёлого оружия. В этот же день, вернее в ночь и утренние часы, состоялся знаменитый бой за Белый Раст. В его ходе 1-й батальон бригады и приданная ей танковая группа понесли тяжёлые потери и не смогли взять село. Оно было освобождено только 7 декабря. Неуспех же 4 декабря был заложен уже на стадии планирования, поскольку наша бригада была направлена против двух дивизий противника, одна из которых была танковой.

6 декабря — дата «официального» начала контрнаступления под Москвой. Относительно этого дня в штабах 20-й и 1-й ударной армии никаких особых распоряжений не отдавали, продолжая начатые контрудары. В предыдущие дни враг ещё пытался наступать на смежных флангах этих армий. Сражение приобрело здесь встречный характер. 5 декабря была отражена последняя попытка немцев наступать в сторону канала. Это было сделано силами группы Захарова, которая 2 декабря вышла из окружения и влилась в ряды 1-й ударной армии.

Напротив, в 30-й армии был издан приказ о переходе в наступление, согласно которому на второй день операции должен был быть взят Клин. Таким образом, из четырёх армии левого крыла фронта две продолжали наступление, одна его начинала, а 16-я армия продолжала обороняться.

ShA-2-0351-13.jpg
Резервы идут на фронт. Москва, 1941 г.

Удар центральной группировки 30-й армии севернее реки Сестры привёл к успеху. Удалось захватить первые опорные пункты немцев, но не уничтожить оборонявшиеся подразделения 36-й моторизованной дивизии, которые смогли закрепиться на промежуточных рубежах. К вечеру немецкие соединения на канале Москва-Волга начали получать приказ к отступлению. Одновременно 1-я танковая дивизия, а также танки 7-й танковой дивизии получили приказ следовать под Клин, что значительно ослабило группировку немцев под Икшей и Яхромой.

8 декабря были освобождены Рогачёво и Красная Поляна. Чтобы отвести свои войска с дуги, образовавшейся в ходе наступления, немцам было необходимо до последнего удерживать концы хорды, «стягивающей» эту дугу. Такой хордой было Рогачёвское шоссе. Это обусловило упорство борьбы за два вышеназванные райцентра, которые были освобождены в один и тот же день. Ранее, 7 декабря, была взята Яхрома — первый город, освобождённый на северном крыле западного фронта. При этом немцам удалось уйти незаметно, и на некоторое время правый фланг нашей армии потерял соприкосновение с противником.

В этот же день изменилась обстановка под Клином. Сюда прибыли или начинали прибывать части 1-й и 7-й танковых дивизий. Они приняли участие в отражении наступления наших войск на оборонительные позиции восточнее Клина. В результате борьба за город затянулась.

К 11 ноября в районе Клина скопились части двух моторизованных и трёх танковых дивизий врага. Немцы не потеряли управления и смогли воспользоваться своими значительными силами. Сформировав четыре боевых группы, командование 1-й танковой дивизии, которому была поручена эта операция, обратило основные усилия против группировки 30-й армии, которая накануне начала выходить на пути отступления немцев из Клина. Под фланговый немецкий удар попали полки 365-й стрелковой дивизии, которые пытались продолжать наступление и оказались тем самым в невыгодном положении. Немым свидетельством этой трагедии стала братская могила в Папивино, где похоронено 1272 человека. Имена подавляющего числа похороненных там неизвестны. Части 30-й армии были отброшены к Ямуге и смогли возобновить активные действия западнее Клина только через день. На некоторое время окружение города было предотвращено.

В районе Солнечногорска события развивались более благоприятно. С утра в наступление на город перешла 55-я стрелковая бригада. Её наступление было отражено противником с помощью нескольких задержавшихся здесь танков 2-й танковой дивизии. Далее последовали атаки 31-й танковой бригады, которая частью сил пыталась обойти город. Вскоре по инициативе полковника Лизюкова в бой была введена 35-я стрелковая бригада. К вечеру оборонявшиеся части 106-й пехотной дивизии были оттеснены в город, а затем под покровом темноты наши войска ворвались в него, действуя вдоль Ленинградского шоссе. Немецкое командование пришло к выводу, что удержать город не удастся, и отдало приказ об отступлении.

12 декабря, пока части 30-й армии приводили себя в порядок и готовились к активным действиям, немцы, решив проблему на западе, перебросили свою танковую группу на восток. Здесь 29-я стрелковая бригада совместно с левофланговыми частями 348-й стрелковой дивизии вела бой за опорный пункт Клинково. Им даже удалось проникнуть в деревню. Немцы смогли справиться с кризисом наличными силами, и танки приняли участие только на заключительной стадии боя. Потом последовал довольно длительный перерыв, после которого был нанесён танковый удар, который отбросил наши части до исходных позиций.

Беженцы_41.jpeg
Беженцы. 1941 г.

Силы центральной группировки 1-й ударной были задержаны на Сестре и не смогли выйти на Ленинградское шоссе. Южнее 20-я армия обошла Истринское водохранилище с севера и, преследуя противника, освободила 20 декабря Волоколамск.

К утру 15 декабря был освобождён Клин. В бою приняли участие танки 8-й и 21-й танковых бригад армии, 46-й мотоциклетный полк, 2-й мотострелковый полк. Эти части не имели полного комплекта личного состава и бронетехники. Им периодически удавалось перехватывать дороги, ведущие из Клина на запад, но сил для того, чтобы прочно удержать эти пути в своих руках, не хватало. Поэтому немцы продолжали отводить войска на запад, периодически нанося удары вдоль путей отступления. Наше командование послало в город парламентеров с требованием сдачи, но немцы отвергли этот первый в истории войны ультиматум. Противник смог организовать отход из города оставшихся там войск. Удалось даже эвакуировать раненых. В ночные часы в город вошли полки 371-й стрелковой дивизии 30-й армии и 29-я стрелковая бригада 1-й ударной.

В дальнейшем, преследуя противника, наши войска вышли на рубеж Ламы, и на этом первый этап контрнаступления закончился.

Автор - Василий Степанович Карасёв, военный историк (Дмитров). Материал опубликован в №3 (61) историко-краеведческого альманаха “Подмосковный летописец” за 2019 год.


Онлайн-подписка на 2020 год

Здесь вы можете подписаться на журналы «Подмосковный летописец», «Горизонты культуры», «Социальная защита. Подмосковье» и «Образование Подмосковья. Открытый урок» Подробнее