04 Июля Суббота
21 C, переменная облачность

«А вы думаете, нам царям легко?»

17 Февраля 2020 5 минут Автор: Андрей Топычканов 426
Представления о комфорте за последние века настолько изменились, что мы с трудом можем представить, каково быть российским государем в XVII веке, особенно во время поездки в одну из подмосковных резиденций.
Фраза, вынесенная в заголовок статьи, была сказана героем кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию». Она всегда вызывает улыбку у зрителей, уверенных в том, что уж кто-кто, а царская семья пользовалась максимально комфортными условиями жизни. С трудом можно представить у российского государя «ненормированный рабочий день» и другие проблемы советского и современного времени. Закрытость придворной культуры и царской семьи подпитывает наши иллюзии красивой жизни, или, как писал автор одного памфлета XVII в., роскошного жития и веселия. Чтобы убедиться в ошибочности этих иллюзий, заглянем в царский терем второй половины XVII в. – во времена наивысшего расцвета допетровской придворной культуры.

«РАБОЧИЙ ДЕНЬ»

Первое, что бросается в глаза, – это действительно «ненормированный рабочий день». Наиболее сильное впечатление он произвёл на архидиакона Павла Алеппского, сопровождавшего антиохийского патриарха Макария в его поездке в Россию. Архидиакон так описывал один день из жизни царя Алексея Михайловича, а именно – 12 февраля 1655 года. В этот день царь отстоял литургию в Алексеевском монастыре, после чего принял две делегации – антиохийского патриарха Макария и сербского архиепископа Гавриила – и отправился с ними на пир, длившийся до полуночи. Во время пира в течение четырёх часов царь стоя раздавал круговые чаши, а после этого поехал на всенощное бдение, закончившееся под утро. Архидиакон был чрезвычайно поражён увиденным и записал в своей книге: «Какая твёрдость и какая выносливость! Наши умы были поражены изумлением при виде таких порядков, от которых поседели бы и младенцы».

Можно было бы предположить, что 25-летний царь сознательно пытался произвести впечатление на гостей и впоследствии не совершал подобных подвигов. В пользу этого говорят исторические источники, например Разрядные записи или Дневальные записки Приказа Тайных дел, где фиксировалось участие государя в различных церемониях и поездках. Там упоминается немало дней, когда царь вообще не выходил из дворца. Казалось бы, вот подтверждение государева безделья, о котором говорил царь из мультипликационного фильма «Вовка в тридевятом царстве»: «Должность у меня такая: только и делай, что ничего не делай».

Однако настоящий царь даже в подобные дни был очень занят. Он общался с придворными и дворцовыми слугами, решал вопросы дворцового и государственного управления, устраивал аудиенции, по понедельникам, средам и пятницам принимал руководителей приказов, а в Приказе Тайных дел поставил стол для работы в такие дни. И по-прежнему царь Алексей Михайлович был готов к длительным церемониям. Например, неоднократно 1 сентября, когда праздновалось Новолетие и именины царевны Марфы Алексеевны, царь после всенощного бдения в Коломенском ехал в Кремль, где слушал Литургию и Чин Новолетия, а затем возвращался в загородную резиденцию, жаловал своих приближённых именинными пирогами и праздновал именины своей дочери в кругу семьи. Не вызывали у него раздражения и 8-часовые театральные постановки. Так что герой фильма не сильно ошибался, когда говорил про «ненормированный рабочий день».

Царский выезд.jpg
Царский выезд. Рисунок из книги «Альбом Мейерберга: Виды и бытовые картины России XVII века. 1661–62 гг.»

ЦАРСКИЙ ДОМ

Представления о комфорте лучше всего отражает жильё. Безусловно, государи владели самой роскошной жилой постройкой в России – Кремлёвским дворцом. Однако он был построен в 1635–1636 гг. и во второй половине XVII в. выглядел довольно архаично: небольшие помещения, перекрытые низкими сводами, освещались через маленькие окна. Рядом с этим дворцом хоромы князя В.В. Голицына на Охотном ряду или перестроенное по его заказу здание Посольского приказа выглядели параднее и светлее. Кремлёвский дворец имел и другой недостаток: он был чрезвычайно тесен для большой семьи царя Алексея Михайловича, и его постоянно приходилось расширять. Уже 1650-е гг. на месте старого патриаршего двора появились палаты для царевен, а в 1670-е гг. был выстроен дворец царицы Натальи Кирилловны. О тесноте Кремлёвского дворца свидетельствует тот факт, что царь Алексея Михайлович долго не мог найти в нём помещение для своего театра: попытки приспособить Потешный дворец (палаты И.Д. Милославского) не увенчались успехом, и «комидийная хоромина» была поставлена над царской аптекой. В результате многочисленных перестроек дворец всё больше походил на лабиринт, что не делало его просторнее.

По этой причине значительную часть тёплого времени года члены царской семьи старались проводить в загородных резиденциях в Алексеевском, Воздвиженском, Воробьёве, Воскресенском, Екатерининской роще, Измайлове, Коломенском, Острове, Павловском, Пахрине, Покровском, Преображенском, Семёновском, Степановском, Тайнинском и других сёлах. Но и здесь они были лишены необходимого уровня комфорта. Проблемы начинались уже по дороге. В своих письмах родственникам царь Алексей Михайлович неоднократно жалуется на качество дорог, особенно в осенний и весенний сезоны, например: «а скорее тово поспешить никак нельзя: сами видите, какая по дороге расторопица стоит и груда и облом», – или: «а дорога такова худа, какой мы отроду не видали: просовы великие и выбои такие великие ж, без пеших обережатых никоими мерами ехать нельзя». Весной 1675 г. царь захотел съездить из Воробьёва (ныне микрорайон Ленинские горы) в близлежащий Андреевский монастырь и поручил «для ево государева шествия рытвины и ямы, в которых местех нынешнею водою вымыло, изровнять и построить против прежняго». Однако из-за конфликта двух центральных ведомств – Приказа Большого дворца и Земского приказа – его поручение не было выполнено в срок, и, скорее всего, ему пришлось ехать по разбитой дороге.

01-13-504-22.jpg
Портрет царя Алексея Михайловича. Неизвестный художник. 1670–1680-е гг.

Только в одной загородной резиденции царь мог остановиться во дворце, сопоставимом с Кремлёвским. То было Коломенское. Остальные – в Измайлове, Воробьёве, Алексеевском, Преображенском и других сёлах – выглядели скромнее, поэтому иногда цари жили не в них, а в установленных рядом шатрах. Часто же в дворцовых сёлах были только «избушки для государева пришествия» или пустой государев двор, на котором можно было разбить палаточный городок. Обстановка этих избушек и шатров была чрезвычайно скромной: минимум мебели – стол, стул с подножием и кровать, часы боевые, пол покрывался ковром или тканями.

Привыкший к тесноте, царь Алексей Михайлович не брезговал ночевать и в крестьянских избах. Так, например, он несколько раз останавливался в избах крестьян села Дьякова, когда приезжал осматривать строительство Коломенского дворца. Подобную неприхотливость унаследовал его сын, Пётр Алексеевич, впоследствии первый император России. После Полтавской победы по дороге в Москву он решил остановиться в Коломенском и отдал московскому коменданту князю М.П. Гагарину следующее распоряжение: «И для житья нашего в Коломенском вели приготовить избушки две или три, в которых бы тараканов не было». Таким образом, он предпочёл избушки без тараканов, хоть и ветхому, но дворцу.

СТОЛ VS КУШАНЬЯ

Художественная литература, а вслед за ней кинематограф и мультипликация внушили нам, что царь ел во время многочасовых пиров, изобиловавших богатой посудой, иноземными блюдами, вином и медами. Доля правды в этом есть. В России только царь мог позволить себе такие масштабные застолья, на которых подавали 2677 блюд и более 2600 литров напитков – именно столько готовили для празднования именин царя Петра I в конце XVII в. Бояре, к примеру, отмечали свои именины гораздо скромнее – от 50 до 100 блюд. Пиры обычно называли столами. В течение года бывало около 30 царских пиров, а в остальные дни государю готовили только кушанья – раннее (которое бывало редко), столовое и вечернее.

В непостный день на два-три приёма пищи готовили всего 159 блюд, из которых 60 – это баранки. Большая часть приготовленного шла на раздачу приближённым, а царь довольствовался одним-двумя блюдами. Во время поездок в загородные резиденции готовили нередко прямо во дворце, например, в мыленке, где печи топили даже в летнее время. Известно, что для кушанья царицы Натальи Кирилловны грибы жарил царицын врач, напиток кислые щи делала комнатная бабка, а обычные щи – кто-нибудь из комнатных слуг. Такие кушанья устраивались во внутренних покоях дворца.

БЕЗОПАСНОСТЬ

Наконец, обратимся к ещё одному показателю благосостояния – уровню безопасности. Казалось бы, стрелецкие полки и дворянское ополчение должны были полностью исключить возможные угрозы безопасности царской семьи. Однако это было не так. Речь идёт не только о массовых выступлениях московского посада и стрельцов в 1648, 1662 и 1682 гг. Показательны многочисленные случаи покушений на царевича, а потом и царя Петра Алексеевича. Вопрос о достоверности этой информации остаётся открытым, поскольку следственные дела почти не сохранились и известны по отрывкам и косвенным упоминаниям. Для нас важно, что современники верили в возможность этих покушений на государя. Первый заговор – Ивана Кирилловича Нарышкина – был раскрыт 8 августа 1677 г. Покушение на царя Федора Алексеевича должен был совершить Иван Орёл, неоднократно бывавший в дворцовом селе Воробьёве и «иных местех». Он признавался, что «убил бы де, да нельзя, лес тонок, а забор высок». Возможно, здесь имелось в виду, что вооружённый пищалью, он не мог близко подойти к царю: на государев двор можно было попасть только без оружия. Осенью 1682 г. был якобы подожжён дворец в Воздвиженском, где находился больной «огнёвою» десятилетний Пётр I, за несколько месяцев до этого венчавшийся на царство.

Коломенское.jpg
Дворец в Коломенском. Гравюра Ф. Гильфердинга. 1780 г.

Из следственного дела 1689 г. по обвинению руководителя Стрелецкого приказа Ф.Л. Шакловитого известно, что однажды он оставил 300 стрельцов в засаде около Преображенского на тот случай, если «за него Фёдора примутца». Кроме того, глава Стрелецкого приказа якобы обсуждал несколько вариантов покушения на членов царской семьи: он хотел подорвать потешные сани Петра I ручной гранатой и предлагал «в Преображенском где-нибудь зажечь», а во время пожара совершить покушение на царицу Наталью Кирилловну и членов двора Петра I. На допросе и очных ставках он отрицал обвинения, но под пыткой признал, что говорил со стрельцами о поджоге и имел «умысел» против царицы Натальи Кирилловны.

В том же 1689 г. А.И. Безобразов, желая избежать назначения терским воеводой, отправил в Москву нижегородского волхва коновала Дорофея Прокофьева сына Кобанова (Кабанова), чтобы тот «заговорными словами по ветру напущал» на Петра и Ивана Алексеевичей. Для колдовства Дорофей и холоп Безобразова Иван Щербачёв притворились во время приезда царей Ивана и Петра Алексеевичей в Хорошёво, как «будто они пошли на встречю к великим государем для челобитья». Щербачёв признался, что они «сани его, государевы (Петра I. – А.Т.), видели, а его-де государя, за позднею порою и за ненасьем, не осмотрили». Дорофей сообщил, что хотел расположить государей к Безобразову, используя при этом заговор, «чтоб люди добры были». Безобразов под пыткой подтвердил его показания. Во время розыска выяснилось, что Дорофей приезжал также в Преображенское, но не застал там Петра.

Страхи Петра были вполне обоснованными. О возможности покушений на царя свидетельствуют реальные убийства, совершённые в дворцовых сёлах или во время походов, например, убийства священника Василия Кирилова в дворцовом селе Воздвиженском или отставного конюха во время похода царевны Софьи Алексеевны в Новодевичий монастырь.

Царица.jpg
Царица Мария Ильинична с придворными дамами. Рисунок из книги «Альбом Мейерберга: Виды и бытовые картины России XVII века. 1661–62 гг.»

За городом серьёзную угрозу безопасности царской семьи представляли разбойники. Разбойным промыслом в XVII в. занимались даже придворные – стольники и стряпчие. Одну из самых известных разбойничьих шаек второй половины века организовал царский стольник Прохор Васильев сын Кропотов. Одновременно с несением придворной службы он вместе с 25 московскими чинами грабил и убивал на подмосковных дорогах, в том числе и на тех, где проезжал царь. Современники придавали следствию над Кропотовым большое значение. Показательно, что они сравнивали его казнь летом 1679 г. с казнью Степана Разина. В 1695 г. стало известно о разбойных похождениях других стольников – Владимира и Василия Петровичей Шереметевых: «на Москве они приезжали среди бела дня к посадским мужикам, и домы их грабили, и смертное убивство чинили, и назывались большими».

В связи с перечисленными угрозами царская семья была вынуждена выезжать в загородные резиденции в сопровождении многочисленной охраны. Известна роспись стрелецких караулов около резиденции в селе Покровском, составленная в Приказе Тайных дел в связи с приездом грузинского царевича во дворец в июне 1660 г. У Передних и Яузских ворот стояло по сотне стрельцов, у Колымажных и Конюшенных – по 50. На площади перед дворцом располагалось три сотни конных стрельцов со знамёнами и барабанами. На государевом дворе, перед дворцом, стояла сотня стрельцов без ружей, хранившихся на государевом дворе. Ещё сотня стрельцов с ружьями стояли за дворцом. Таким образом, государев двор охраняли 800 стрельцов, не считая придворных чинов и дворян. Они были собраны, безусловно, для демонстрации «людности» во время приезда грузинского царевича. Обычно с царём следовали либо один стремянной полк (около 400 человек), либо два полка (стремянной и стрелецкий или солдатский) в половинном составе, что не превышало 500 человек. Кроме стрельцов, царя сопровождали думные и придворные чины со своими холопами, жильцы (от 48 до 52 человек, в том числе 2–8 подрынд), дети боярские (10 человек), дворцовые слуги.

Такая охрана могла оказать сопротивление разбойничьей шайке, но была неэффективна при массовых выступлениях московского посада, которые часто пользовались поддержкой стрельцов. Во время Медного бунта 1662 г. восставшие, в том числе солдаты выборного полка А. Шепелева, смогли прорваться на государев двор в Коломенском и окружить дворец. Царь Алексей Михайлович вступил с ними в переговоры и таким образом выиграл время для того, чтобы из Москвы успели прийти лояльные стрелецкие полки. Они проникли на государев двор через задние ворота и вытеснили восставших. Во время стрелецкого восстания 1682 г. царский двор, бежавший в Троицкий монастырь, смог выступить против князей Хованских только после того, как получил поддержку служилого дворянства, собравшегося в монастыре. В обоих случаях двор смог оказать сопротивление восставшим только после наращивания военной силы, в несколько раз превосходящей обычную походную охрану.

Можно ещё долго перечислять угрозы безопасности царской семьи, упомянув при этом и моровое поветрие 1654 г., и другие болезни, и низкое качество медицинского обслуживания, и многое другое. Всё это убеждает, что по уровню безопасности царская жизнь, в особенности во время загородных поездок, мало чем отличалась от жизни государевых подданных.

«РОСКОШНОЕ ЖИТИЕ»

Приведённые примеры свидетельствуют, что условия жизни царской семьи в XVII в. существенно отличались от «роскошного жития», которое нам рисует воображение. Это объясняется тем, что представления о комфорте всегда историчны, они характеризуют конкретное социальное устройство и культуру на определённом этапе её развития. Демонстративное потребление царской семьи, которое должно было подчёркивать статус царя и царской власти, было основано на принятых в то время традициях, нормах и ценностях. В рамках той культуры царская семья, конечно, жила гораздо лучше своих слуг, которые плохо питались, ночевали под открытым небом, чаще болели. Вот, например, как описывали свою жизнь стрельцы стремянного полка, сопровождавшего царя во время загородных походов: «будучи в тех дальних походех и объездех зимою в жестокие морозы и летом и в осень в ненастные дни, стоя на твоих государевых караулах в тех походех, обергая твое царское величество, и около огней по улицам и по гумнам, в тех частых походех и в службах и в объездех платьишком обжигаемся и обдираемся и конскою сбруей мы, холопы твои, что у кого в тех походех и объездех портится, починиваем собою».

Цари Иван и Петр.jpg
Цари Иван и Пётр Алексеевичи. Гравюра Н. Лармессена. 1685 г.

Сравнение двух эпох убеждает в том, что культура демонстративного потребления существенно изменилась за три с половиной века. Сейчас экономисты говорят о распространении философии тщетности, поощряющей нарциссизм, потребительство и стремление к удовольствиям, тогда как в XVII в. утопический мир вызывал только смех. Именно так современники воспринимали «Сказание о роскошном житии и веселии», повествующее об утопическом мире: «И кроме там радости и веселья, песен и тонцованья и всяких игр и плясания никакия печяли не бывает, и тамошная музыка за сто миль слышать. Аще кому про тамошней покой и веселье сказывать начнешь, никако нихто тому веры не поймет, покамест сам увидит и услышит… А там берут пошлины неболшия: за мыты и за мосты и за перевозы — з дуги по лошади, с шапки по человеку и со всево обозу по людям».

Андрей Владимирович Топычканов, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник. кафедры истории и теории политики факультета политологии МГУ имени М.В. Ломоносова (Москва). Материал опубликован в №4 (62) историко-краеведческого альманаха “Подмосковный летописец” за 2019 год.

Онлайн-подписка на 2020 год

Здесь вы можете подписаться на журналы «Подмосковный летописец», «Горизонты культуры», «Социальная защита. Подмосковье» и «Образование Подмосковья. Открытый урок» Подробнее