25 Августа Воскресенье
+ 13,7 C, Ясно

Евгений Матузов: тема диплома – жизнь

16 Августа 2019 13 минут Автор: Дмитрий Котов 1858
Евгений Матузов – основоположник конного туризма в России. Сегодня покатать гостя на лошадке в непринужденном темпе, а потом предложить откушать фермерских продуктов и посмотреть конное шоу – обязательная программа для любого загородного клуба. А ведь в начале 1990-х, когда крупнейшее в Подмосковье ранчо «Аванпост» в Можайском районе имело вид заброшенного коровника, такой услуги в России не существовало вообще. О том, как тема диплома студента «Тимирязевки» легла в основу крупного бизнес-проекта и большого жизненного фана, «Атмосфере» рассказывает владелец ранчо «Аванпост» Евгений Матузов.
ЛОШАДИ В МОЕЙ ЖИЗНИ

Лошади в моей жизни появились не случайно. Точнее, я появился на свет благодаря лошадям: мама с отцом познакомились на конкурной тренировке на центральном московском ипподроме.

Будучи старшеклассником, в 1991-93 годах я занимался в конном военно-историческом клубе «Литовский уланский полк Аванпост» при Бородинском поле. Лошадей для выступлений мы арендовали в местных колхозах – как сейчас помню, платили по рублю в день. Брали Зорек, Орликов, Лысок – отмывали, причесывали и выступали на них. Так мы с друзьями прикипели к лошадям Можайского района. И тем сложнее нам было принять новость о том, что лошади – это нерентабельно.

w_4e3295eb.jpg

В советское время существовали совхозы и колхозы, в которых лошади были всегда. Пока машины не захватили мир, кони выполняли сельхозработы: перевозили тяжести, пахали огороды, пасли скот. Их было много, если я скажу о миллионных табунах, не ошибусь. При переходе на хозрасчет оказалось, что лошади убыточны, а значит, требовали сокращения поголовья. Если говорить проще, их табунами увозили на мясо.

ИЗ КОРОВНИКА – ПОМЕСТЬЕ?

Когда я учился в Тимирязевской академии, задавал себе вопрос: можно ли спасти рабоче-пользовательское коневодство в России? На тот момент я уже успел поработать на сырном заводе в Голландии и видел места, куда люди приезжали отдыхать в формате «plaсе for pleasure» – в том числе и на конные прогулки по берегу моря. Потом они красиво сидели в кафе и обсуждали поездку...

Сейчас это кажется само собой разумеющимся, но в нашей стране этого вида досуга не существовало вообще. Были спортивные секции со спортивными лошадьми и спортсменами (я сам с 12 лет начал заниматься конкуром), были колхозы и совхозы, где можно было взять лошадь у пастуха и прокатиться – и были туристические конные маршруты по Алтаю, Башкирии. Ни один из этих видов досуга не подразумевал, что на лошадь мог сесть человек нулевого уровня подготовки. Мне стало интересно из обычного коровника сделать такое же место, как я видел за границей: лошади, другие животные, музей, военно-исторический досуг...

Ef7g_pJtOKA.jpg

ИСТОРИЯ ОДНОГО ВЕЗЕНИЯ

В моей жизни в одну точку сошлись абсолютно разные вещи, которые в конечном итоге привели к успеху предприятия. Случайно в детстве я пошел в секцию конкура. Случайно выбранный под цвет маминой норковой шубы щенок оказался русской псовой борзой. Случайно я попал в Голландию. Случайно оказался «уланом» и случайно брал лошадей для выступлений именно в Можайском районе... В мои 16-17 лет все это упало на очень благодатную почву: организм молод и боеспособен, мозг прекрасно работает, а никаких страхов еще нет.

Моя дипломная работа стала теоретической базой для «Аванпоста». Я решил разработать голландскую туристическую базу на базе можайского коровника. Сделал необходимый анализ почв и рельефов, начал прикидывать экономику, но цифры не сходились. Нужно было придумать какое-то дорогостоящее развлечение, которое позволило бы окупить теоретические капиталовложения. Помогла любимая борзая, и я решил сделать охотничий тур под старину: мундиры есть, лисьи шапки с хвостами найдутся – антуражно, красиво, драйвово!

gzTLKEbzbFA.jpg

На защите все – борзятники, конники, профессора – сказали, что проект «не взлетит». Но все, что делается в жизни, делается не благодаря, а вопреки. К тому же, у нас был кураж. По прошествии двадцати лет я спросил всех своих знакомых: у кого тема диплома совпала с тем, что они делают сейчас? Ни у кого, только у меня. Я горжусь тем, что двадцать лет работаю не только по специальности, но и по теме своего диплома.

За несколько дней до сдачи дипломной работы получилось найти денег на практическую реализацию проекта. Опять-таки, случайно.

ФАЛЬШИВЫЕ ДВОРЯНЕ И НАСТОЯЩИЙ КУРАЖ

На одном из балов в Колонном зале Дома союзов, где я танцевал полонезы и мазурки, выпив шампанского, я подошел к столу, за которым стояли новоиспеченные дворяне. Помните, после развала Советского Союза у богатых людей была мода находить себе дворянское происхождение? Так вот, они обсуждали, что в честь вручения очередного ордена был накрыт очень бедный стол, всего на четыре тысячи долларов. А я со всем уланским пафосом воскликнул: «Господа, у нас через две недели на мясо уйдет двадцать пять лошадей, а вы недовольны «бедным» столом?» Топнул сапогом, прозвенел шпорой и вышел – зарвавшийся юнец в мундире унтер-офицера.

Вечером мне позвонили и предложили сорок тысяч долларов (двести миллионов тогдашних рублей) на выкуп коней и сельхозздания. Без лишних размышлений я собрал людей: ура, вперед! Перед нами встала задача реализовывать на практике то, что было написано в дипломе.

ePyO1Ff4WBo.jpg

Впрочем, конюшню выкупили не мы, а дворянское общество – с клятвами в том, что им интересно и возрождение конного дела, и военный музей живой истории. Чуть позже все это оказалось большой аферой, потому что общество занималось бизнесом, раскручивая богатых людей на покупку дворянских титулов через благотворительную помощь кому-то – и наш клуб был такой нуждающейся инстанцией. Конюшня оказалась так «удачно» в развалинах, кони – «удачно» истощены… Вот такая дань шальным девяностым.

ТРЕСТ, КОТОРЫЙ ЛОПНУЛ

В апреле мы выкупили развалины старого коровника, а через три месяца после статьи в «Известиях» под названием «Царская афера или Фонд помощи загнанным лошадям» дворянский бизнес рухнул. То есть, конюшня осталась, а огромные деньги, собранные под проект – только Зураб Церетели тогда дал семьдесят миллионов! – исчезли.

Тогда я позвал человек пять своих друзей, которые уже «выгрались» со мной в эту историю, и мы стали обсуждать дальнейшую судьбу проекта. Было лето, мы свободны, я к тому времени только закончил академию. И мы стали жить прямо там, на конюшне. Я сразу сказал всем, что денег больше не будет вообще, а наш куратор изъявил желание продать ненужное имущество.

В итоге у ребят, которым едва исполнилось по двадцать лет, на руках оказались двадцать пять лошадей, голые стены без крыши и никаких возможностей где-то взять денег. Я предложил: давайте просто вычеркнем год или два из жизни – ну вот ходят же люди, к примеру, в армию – и посвятим их бесплодной попытке что-то сделать; право молодости – делать глупости. Ну просто ради того, чтобы в старости не корить себя: «Я же мог, а не сделал…»

es4gy55kcZQ.jpg

МОЛОДОСТЬ, ГОРМОНЫ, НАВОЗ

Нет, это не героизм, это чистый гормон – сейчас я наблюдаю, как олени на ранчо очертя голову бросаются друг на друга, совершенно не думая о последствиях; вот, действие аналогичного порядка. И то, что мой безумный поступок в силу каких-то обстоятельств «выгорел» – тоже случайность.

Первым делом я пошел к нашему дворянскому куратору и сказал: «Прошу подписать со мной договор. Я хочу вернуть вам сорок тысяч долларов, которые вы в нас вложили, и забрать помещение и лошадей». Мы подписали договор сроком на два года.

Когда за июнем пришел ноябрь, а мы остались без крыши над головой и без денег, с голодными лошадьми, это была катастрофа. Кто-то из родителей пытался подкинуть нам копейки на еду. Мы спали в денниках на накрытом полиэтиленом навозе, потому что так было теплее. Ездили по ночам на санях к совхозным стогам и тайком брали сено. Лошадей гоняли поить на родник. Потихонечку пытались что-то построить, перестроить. У каждого из нас был один выходной в неделю, когда можно было съездить домой в Москву – мы же все были москвичами. Это было настолько драйвово, что никто не отсеялся. Мы все были энтузиастами. Позже я возненавижу это слово, но в ту пору именно энтузиазм сыграл решающую роль.

w_6d9b865e.jpg

Я – избалованный ребенок: элитная английская спецшкола, подготовка в МГИМО… Мама была директором Дома моды Вячеслава Зайцева, бизнес-леди, шубы и лимузины, бомонд советского времени. «Я не позволю себе знать, что у меня есть сельскохозяйственные животные!» – восклицала она. Чуть позже мама забрала одного из наших коней к себе на дачу. Лошади ей сильно помогли – она была серьезно больна, но несмотря на это часто уезжала на многочасовые прогулки. Иногда я видел в полях всадника, скачущего галопом с собаками, и узнавал ее. Врачи говорили, что маме осталось пара лет – это было двадцать пять лет назад. Вчера она приезжала и просила подготовить ей лошадь на выходные.

Я не могу сказать, что лошадь лечит. Лечат положительные эмоции, и человек, у которого они возникают, готов справляться с проблемами лучше, чем тот, кто опустил руки и впал в депрессию.

ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ПРИДУМАЛ ОТКАТ

Мы крутились, как могли. Понимаете, много дел, которые мы с вами хотели бы сделать, мы не делаем, потому что откладываем на потом. А у нас «потом» было невозможно, потому что голодный табун лошадей не дает возможности что-то оставить на завтра. И эти кандалы, которые мы сами на себя надели, стали тем самым золотым пинком десятком копыт, который придал нам реактивную силу.

В то время еще не верилось, что люди хотят заплатить денег, чтобы поехать за город кататься на лошадях. Нашей главное задачей была не борьба с конкуренцией. Нужно было объяснить клиенту, что такая услуга есть и ей надо пользоваться.

В моем дипломе первым из источников предполагаемого дохода значился прокат лошадей. Значит, нужно было найти людей, которые хотели кататься. За сотню километров от Москвы это было довольно сложно. Тогда появилась идея назвать нашу услугу не прокатом, а туризмом.

Интернета тогда не было. Все, кто хотел отдохнуть, отправлялись в турфирмы. И тогда я придумал откат. Шучу, конечно, но на самом деле, все в этом мире уже придумано – нужно только умело брать эти идеи, миксовать и выдумывать новые блюда из старых ингредиентов. В ту пору производители туристических услуг, базы отдыха говорили: наши услуги стоят столько-то, продавайте их – и турфирма прибавляла сверху свою наценку. Разумеется, когда посетитель приобретал путевку у посредника, приезжал на место и видел прейскурант «от производителя», он огорчался. Мы решили пойти другим путем. Мы заявили, что у нас конный поход стоит сто пятьдесят долларов на человека, и пятьдесят из них мы отдаем тому, кто продаст путевку.

y_ea3a5137-1.jpg

Это был катастрофический откат, практически тридцать процентов от стоимости. Поэтому все тогдашние топовые турфирмы в один голос скандировали: «Аванпост» – лучшие! Можайск – жемчужина Московской области!» – и гнали туристов к нам. Были комические ситуации, когда агентства нас перехваливали в погоне за фантастическими гонорарами, и посередине зимы у нас появлялись три барышни на каблуках в шубах. «А где тут дом отдыха?» – спрашивали они, закрывая носы шарфами. Дом отдыха был в десяти километрах отсюда, а в путевке значилось: «Элитные прогулки на лошадях»… Самое удивительное, что на людей нам очень везло: с этими тремя девушками, которые фактически были первыми нашими клиентами, мы общаемся до сих пор. Одна из них, которую тогда звали Ира, а теперь – Ирина Сергеевна, сейчас играет важную роль в российской военно-исторической реконструкции.

СЛУЧАЙНОСТИ ПРОДОЛЖАЮТСЯ

Вдохновленные красотой и фатальностью нашей идеи люди приезжали в «Аванпост» каждые выходные с полными сумками продуктов для нас – и ехали кататься на лошадях. А мы продолжали рекламную экспансию на Москву – расклеивали объявления, раздавали листовки. Делали брелоки с фотографией лошади и надписью «Я по тебе скучаю» и постоянно придумывали новые способы привлечения клиентов.

Как-то мы с Димой Марченко (сейчас он возглавляет отделение «Microsoft» в Москве) шли по столице. Увидели дверь с надписью «Реклама». Нам нужна реклама? Нужна. Пошли? Пошли! Рассказали о конюшне, показали фотографии. Нам ответили, что за деньги смогут разместить наружную рекламу, а в противном случае мы пришли не по адресу. Через два дня раздался звонок от директора этого агентства: «Женя, вы не выходите у меня из головы с вашими конями. Хочу познакомить вас со своим другом, редактором журнала «Оружейный двор».

В «Оружейном дворе» о нас вышла огромная статья с шикарными уланскими конными фотографиями. Прочитав ее, на нас вышел владелец сафари-клуба Петр Сорин, организатор охотничьих развлечений люксового сегмента. И вот тут пригодилось – что? Правильно, та самая «изюминка» моего диплома, конная охота с борзыми. Это был тур для очень богатых людей: в чистом поле – столы, шатры, самовары, роскошный костюмированный выезд, собаки, беркут на руке. Как раз в том году вышли «Особенности национальной охоты», все были в восторге. Тогда мы заработали свои первые четыре тысячи долларов. Я сжимал в руке эти деньги и плакал. Меня успокаивали те самые три девушки, которые когда-то закрывали носы шикарными шарфами на конюшне, а теперь в костюмах XIX века подавали нашим гостям напитки.

v_H4zADIJBM.jpg

ЛОШАДИ ДЛЯ РАЗБОЯ

Мы начали с карачаевской породы лошадей. Это старинная горная порода, которую восстанавливали силами доцента кафедры коневодства Тимирязевской академии Вадима Алексеевича Парфенова. Когда карачаевский народ был депортирован Сталиным, ее присоединили к кабардинской. Казалось бы, это оптимальная порода для конного туризма – неприхотливая, выносливая… но нет.

Как ни парадоксально, за все время существования лошади ни одна из тысяч пород не была выведена для «покататься». Есть кони для спорта, войны, мяса, молока, охоты, для перевозки тяжестей. Для катания, когда верхом садится человек без специального умения, их нет. Карачаевские кони – для разбоя: темная масть идеально подходит для ночных скачек, выносливость позволяет мчать без устали сотню километров и наутро пастись, как ни в чем не бывало. Лошади довольно умные, хотя я скорее назвал бы это качество ушлостью, строгие, под одного хозяина и недоверчивые к посторонним. Но на родине этой породы нет задачи посадить на коня неумелую девочку – джигит укрощает коня и носится сорок минут по ущелью, а другие делают ставки: упадет или нет?

NKvNFyr_Ryw.jpg

Позже я ушел от карачаевской породы и ее минусов и нашел свое направление в скрещивании разных лошадей. В Англии для охоты издавна используются лошади-гунтеры, помеси тяжеловозных кобыл с английскими чистокровными жеребцами. Получается такая заводная капитошка: мощная, здоровая, с внутренним пылом и при этом неприхотливая. В Советском Союзе были аналоги – скрещивали советских тяжеловозов с орловскими рысаками. К карачаевцам мы приливали донскую кровь – получались вполне достойные кони.

КОННЫЙ ФАН-КЛУБ

Я и сейчас веду племенную работу: добываю очень крутого западного производителя экзотической породы: квотерхорса, кнаба, анадалуза или фриза, и скрещиваю с морозостойкими, неприхотливыми отечественными породами – вятками, белорусскими упряжными. Мне нужны лошади разные, яркие, чтобы создать людям возможность выбора, поэтому я предпочитаю интересные масти. Например, вывели тройку потрясающей красоты – от вятской мамы и жеребца белогривой фризской помеси (мы называем их «антифризы»). Это белогривые кони серебристо-стального цвета с характерной зеброидностью на ногах.

Нередко я беру лошадей табунами с боен, но это большой риск. Покупая лошадь с бойни, ты ее не видишь. Она приезжает и очень быстро доказывает, почему ее сдали. Есть поведенческие проблемы, которые трудно искоренимы – например, кобыла Метель искусала всех наших инструкторов и получила прозвище Метла. Есть риск занести инфекцию на конюшню. Есть привычки животного. Сейчас мы мучаемся с пензенским табуном – не знаю, под какими джигитами они раньше летали…

8mM4cYiaUXY.jpg

Последний мой проект провалился, я привез жеребца породы роки маунтин хорс, лошадь скалистых год. Это сравнительно молодая порода, которая не имеет поведенческих пороков и обладает специфическим аллюром – ходой, то есть идет шагом со скоростью галопа. Когда шагом кататься уже неинтересно, а рысью – сложно, вариант идеальный… Ген ходы – доминантный, который передается при скрещивании с другими аллюрными лошадьми. Привозной жеребец покрыл множество кобыл, жеребята выросли, и уникальный аллюр не унаследовал никто. В общем, у каждого Наполеона есть свои Ватерлоо…

ЭНТУЗИАСТЫ И БИЗНЕСМЕНЫ

Через два года мы отдали «дворянский» кредит, и тогда же закончилась история нашей компании. Есть правило, что любое предприятие состоит из двух этапов. На первом за дело берутся энтузиасты, которые бесплатно сворачивают горы. Когда все получается, приходит кто-то умный и все возглавляет.

На выкупе конюшни в собственность общественной организации, в состав которой вошли десять моих друзей, все закончилось. На дворе был 1998 год, и каждый из нас хотел разного. Я предлагал развиваться дальше, меня обвинили в коммерции… кстати, наверное только в нашей стране «коммерсант» – обидное слово. И я ушел из проекта. Следующие два года занимался шоу-бизнесом, организацией концертов, работал в ночных клубах. А потом меня попросили вернуться, и вот уже двадцать лет я работаю в «Аванпосте» без отпусков и выходных.

Не все проекты, которые я делал в «Аванпосте», прижились, многие идеи сошли на нет. У нас существуют незыблемые правила – например, мы никогда не берем денег за фотосессии. Лет десять назад я бегал за всеми СМИ, придумывал мероприятия, чтобы раскрутить наше ранчо, и теперь рука не поднимается брать деньги за то же самое. Поэтому у нас снимают клипы (Валерий Меладзе, Дима Билан и другие), фильмы.

IMG_0910.jpg

КОМАНДА МОЛОДОСТИ НАШЕЙ

Сейчас я думаю, что в своей отрасли я сделал все. Да, можно построить новую базу, в десять раз больше прежней, но это никак не изменит внутреннюю суть проекта. В настоящее время я работаю над самодостаточной командой. В свое время мне пришлось сделать школу инструкторов. «Аванпосту» нужны не просто аниматоры или коноводы – нужны актеры, немного психологи, которые хорошо ездят на лошади, прекрасно выглядят, умеют общаться, харизматичны. Ни одна фабрика звезд такого не делает, но можно попробовать обучить людей самостоятельно. Для этого человека нужно выдернуть из провинциальной городской среды в обучаемом возрасте и приложить много сил и средств – через два-три года получится желаемый объект. Он может войти в объектив камеры, поднять настроение, справиться с лошадьми в походе – такой универсальной солдат. Сейчас я много сил отдаю обучению команды «Аванпоста» жить на саморегуляции.

Мне повезло, я не ищу работников, а выбираю лучших. На каждые выходные – очередь из можайских ребят, которые борются за рабочее место. В этом большой плюс. В школу инструкторов попадают пятнадцать человек из семидесяти. Те, кто получают работу, держатся за нее. У сотрудников существуют различные специализации в зависимости от их возможностей и желаний: кому-то интересна работа диджея, аниматора в салуне, танцора в шоу. Кто-то видит себя руководителем – я даю ему бригаду и задачу. Это почти бесконечный процесс, все время можно о чем-то мечтать. Но если у человека новый сезон проходит так же, как предыдущий, надо бить тревогу. Это значит, творческий процесс остановился, остановилось развитие.

IMG_0232-2.jpg

ПОКОЙ НАМ ТОЛЬКО СНИТСЯ

Также я планирую реализовать проект «Сезонное владение лошадьми». В «Аванпосте» летом мы зарабатываем деньги, которые лошади съедят за зиму, а в Москве – наоборот, сезон проката начинается с осени, когда дети возвращаются в школы. Поэтому летом 2021 года я сделаю кемпинг – уже не в Можайске, потому что территория (не без нашего участия) стала популярной, и 80 процентов полей застроено. Вагончики, домики, палатки и загоны появятся в апреле, лошади будут работать до сентября в шести- и двухдневных походах, а осенью отправятся в столичные конные клубы к своим арендаторам – бесплатно. Это гораздо интереснее, чем продавать лошадей по окончанию сезона, а по весне покупать заново. Причем – интересно и начинающим коневладельцам, которым уже недостаточно просто ездить в клубе, они хотят завести собственную лошадь. Таким образом мы помогли десяткам людей перестать об этом мечтать и понять, что коневладение – это дорого, нервно и хлопотно. Многие звонят нам уже под Новый год и просят забрать лошадку обратно…

Сейчас мы закончим беседу, и я побегу на конюшню, где надо будет решить то, и то, и это. «Времени не хватало, жизнь была наполнена смыслом», как говорили Стругацкие. Не стану повторять, что счастье – это когда занимаешься любимым делом, потому что отдаешься ему на 120 процентов своих возможностей. Хоть покой и потерян, это счастье. Говорите, надо написать книгу? Некогда, надо заборы красить, еще инструкторы придут, дел по горло. Как-нибудь потом.

Фото: личный архив Евгения Матузова, bezpovoda.ru