11 Декабря Среда
+ 1,5 C, Пасмурно

Хроника «Великого перелома»: Подмосковье в 1929−1930-е годы

20 Ноября 2019 15 минут Автор: Евгений Газов 335
Административно-территориальные преобразования Подмосковья в 1929−1930 гг. совпали с радикальными социально-экономическими преобразованиями в СССР – с «Великим переломом», когда, по утверждению Сталина, в 1929 г. якобы «удалось повернуть основные массы крестьянства в целом ряде районов от старого, капиталистического пути развития», организовать «коренной перелом в недрах самого крестьянства и повести за собой широкие массы бедноты и середняков», а также вооружить их «тракторами и сельскохозяйственными машинами… чтобы дать им выбраться из нищеты и кулацкой кабалы на широкий путь товарищеской, коллективной обработки земли».
«Повести за собой широкие массы» удалось только в последующие годы настойчивой агитацией, арестами с изъятием имущества и высылкой зажиточной части населения и духовенства, угрозами, силовым подавлением протестов. Вольнолюбивые и трудолюбивые крестьяне не хотели лишиться права распоряжаться выращенным своими руками хлебом и отдавать его за бесценок государству под рассуждения о необходимости скорейшей индустриализации, когда на заводах производится только то, что запланирует верхушка коммунистической партии.

Какова же была повседневная реальность жителей Подмосковья, в основном крестьян, во время Великого перелома? Чтобы ответить на этот вопрос стоит обратиться не к газетным передовицам, а к рассекреченным документам того времени, составленным органами власти и управления, менее, чем редактора газет, заинтересованных в искажении советской действительности. В сводке о политобзоре (так!) по Московскому уезду за январь-март 1929 г., подготовленной уездным административным отделом, сообщалось о «контрреволюционных высказываниях» и выступлениях граждан, результатах выборов в местные совдепы, недовольстве поставками хлеба, закрытии церквей, дискредитирующем власть поведении председателей совдепов и распространении слухов, в т.ч. самых нелепых. К этому времени гражданам, привыкшим до революции к свободному выбору – что и где покупать и продавать, пришлось привыкать к такому «передовому» способу товарооборота как снабжение и распределение.

В Пролетарской волости прогулы на фабриках и заводах достигали 8 %, в основном в послепраздничные дни. В Мытищах рабочие вагоностроительного завода были недовольны размером выдачи хлеба, указывая, что в Москве рабочим выдают больше. Деревенская молодёжь распевала частушки – «Россиюшка хлебородная хлеб в Америку свезла, а сама голодная». Население города закупало соль и сахар, занимая очередь с вечера.

В Люблинской волости, несмотря на недостаток хлеба и мяса, главным вопросом «сознательной» части населения перед выборами было закрытие церквей – так был закрыт молитвенный дом евангелистов в Перерве.

В Трудовой волости крестьяне жаловались, что жить тяжело. Ходили слухи, что из-за недостатка хлеба весной будет голод, хлеб отправляют за границу на уплату царских долгов.

2 апреля в Мытищах собрались верующие города и близлежащих селений, около 600 человек, в основном женщины. Причина − выступление делегаток в Международный День Работницы 8-го Марта с пожеланием передать церковь под ясли. Участники митинга требовали от председателя волостного исполкома подписки, что церковь не будет закрыта, из толпы собравшихся раздавались крики о хлебе: «хлеб увезли за границу, а самим есть нечего».

Любое успешное хозяйство, основанное лицами, не разделявшими взгляды на жизнь руководства компартии, было под угрозой запрета. Представители власти, приезжавшие в коммуну им. Льва Толстого, существовавшую с 1923 г. в Воскресенске (ныне Истре) заявляли, что если коммунары хотят остаться жить на месте, то им необходимо будет «отказаться от своих убеждений… от религиозного принципа в жизни коллектива». В итоге Моссовет постановил закрыть общину из-за отказа «реорганизации», заключавшейся в том, что община пыталась отказаться от принятия несколько семей, взгляды толстовцев не разделявшие.

ШИКМ оф-165_01_Активисты колхозного движения Быков Е.К., Веселов М.В., Васильев В.Е._начало_1930-х.jpg
Активисты колхозного движения Е.К. Быков, М.В. Веселов и В.Е. Васильев Шаховской район. Начало 1930х гг.

На первомайскую демонстрацию в деревне Черепково Козловской волости не вышли ни крестьяне, ни колхозники, несмотря на агитацию рабочих Рублёвской насосной станции. Произошло это в знак протеста против продовольственных затруднений.

«Классовая ненависть» пока ещё неглубоко проникла в умы жителей деревень Калошино и Никольско-Трубецкого. Крестьяне первого постановили получаемый хлеб разделить поровну на всех, чтобы не было раздора между населением. Во втором посчитали нужным отменить выдачу хлеба взрослым, а выдавать его лишь детям, хотя родители их и считаются зажиточными крестьянами, так как дети ни в чём не виноваты. В уездном адмотделе посчитали необходимым сообщить об этом в волисполком для принятия «соответствующих мер».

17 июня прокурор Московской области Ф.В. Шумятский писал секретарю МК ВКП(б) К.Я. Бауману, председателю Мособлисполкома К.В. Уханову и прокурору РСФСР Н.В. Крыленко письмо о том, что антицерковные активисты «действуют насилием… совершенно не учитывают конкретной обстановки, не проводят подготовительной работы, не изучают своего противника». Подобное поведение, по мнению Шумятского, подогревало антисоветские выступления, организованные «реакционными элементами». Так в селе Воронцово Егорьевского уезда 13 февраля при попытке агентов Рудметалторга забрать разбитый колокол, по набатному звону собралась полутысячная толпа. Крестьяне прогнали возчиков, избили комсомольца и едва не расправились с волостными начальником милиции и председателем исполкома.

ШИКМ оф-1041_01_Курсы советского актива_1929.jpg
Курсы советского актива. 1929 г.

В конце июня центральные и местные власти готовились к хлебозаготовкам. По партийной линии были отмобилизованы 500 ответственных членов ВКП(б) для работы в наиболее важных хлебозаготовительных и сырьевых районах. От Московской парторганизации в их число должно было войти 250 человек. Пропагандисты должны были рассказывать, как бедняки и середняки противодействуют кулакам.

Не утихала борьба с «церковниками». Московским комитетом ВКП(б) заместителю адмотдела Мособлисполкома Подчуфаровой было предложено не выдавать разрешений на производство сектантских крещений в общественных местах, не предоставлять закрывающиеся церкви для нужд сектантов, а также не выдавать разрешений на производство религиозных обрядов для евреев в жилтовариществах.

15 августа Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление «О хлебозаготовках». В нём санкционировались репрессии в отношении спекулянтов хлебных продуктов, отстранение от должности и предание суду руководителей колхозов, уличённых в задержке хлебных излишков или продаже их на сторону.

В августе в Московском округе почти во всех районах ощущался недостаток мясных продуктов, очереди за которыми в кооперативных магазинах не уменьшались, а в Лосиноостровске они возникали с 5 утра. Недовольство крестьянского населения было так же из-за отсутствия промтоваров.

Отмечалось «обострение классовой борьбы» в деревне из-за коллективизации – выступления «классового врага», срывы собраний, нападения на колхозных активистов. В деревне Горки Можайского района во время собрания о районировании и агроминимуме зажиточный Смирнов говорил, что «земля наша, хозяева мы, – что хотим, то и делаем». Зажиточный Строганов: «что за власть, каждый день новые методы, крестьянина хотят оставить без хлеба, со дня революции нас путают». Выступление произвело впечатление на крестьян и привело к срыву собрания.

На механическом заводе «Госшвеймаша» Подольского района во время чистки членов ВКП(б) (было исключено из партии 30 человек), была обнаружена листовка: «Долой коммунистов, долой Советскую власть, да здравствует демократическая республика». Такие же листовки были на Константиновской фабрике того же района.

Delo_fedorov.jpg
Дело раскулаченного И.А. Фёдорова Деревня Ветлинское Солнечно-горского района. 1930 г.

Сентябрь, как и август, был месяцем кризиса снабжения населения продовольствием, особенно мясом. Очереди за ним в Подольске, Волоколамске и Богородске появлялись в 4 утра, несколько районов перешли на карточную систему. Зажиточное крестьянство продолжало активное и пассивное сопротивление образованию колхозов, заявляя, что в колхозы идут только лодыри, а трудовому крестьянству будет только хуже. В сводке о политнадзоре по Московскому округу снова фиксировались случаи избиений коммунистических активистов, порчи колхозного инвентаря, агитации против коллективизации.

Продолжались бои на фронте хлебозаготовок. Даже старший милиционер Ново-Петровского районного административного отделения (РАО) Шульгин считал, что хлебозаготовки – та же продразвёрстка. Государственные займы индустриализации и хлебозаготовки вызывали недовольство крестьян, указывавших властям на дешевизну хлеба по госценам и недостаток и дороговизну промтоваров – текстиля, обуви и проч.

Продолжали притеснять представителей разных конфессий. Лишив весной в Мытищах евангельских христиан помещения, в сентябре бдительные сотрудники обнаружили их собрания по домам группами от 15 до 25 человек. То же самое делали и мытищинские иудеи. Начальник Мытищинского РАО усмотрел в собраниях ни что иное как «собрание контрреволюционеров, нуждающихся в немедленном принятии соответствующих мер».

В связи с напряжённой ситуацией в стране власть пыталась заранее узнавать о готовящихся эксцессах и настроениях населения, распространяя широкую сеть осведомителей на каждом предприятии и каждом колхозе. Начальник Московского окрадмотдела и милиции Новиков 10 сентября издал приказ о вербовке осведомителей, отмечая, что до настоящего времени не уделялось этому вопросу должного внимания. Было решено назначить персонально ответственных за агентурную работу сотрудников, а осведомителей набирать из числа благонадёжного элемента: коммунистов, комсомольцев, селькоров, женделегаток и т.п. Выдача денежного вознаграждения «стукачам» производилась из секретных сумм РАО.

3 октября вышла очередная директива ЦК ВКП(б) «О хлебозаготовках». Требовалось применять решительные меры воздействия за несдачу хлеба в отношении колхозов, коммунистов, комсомольцев, членов советов и правлений кооперативов.

Колокола-2.jpg
Уничтожение колоколов

Шестой пункт директивы вновь демонстрировал, что «энтузиазм масс» и «инициатива снизу» были зачастую лишь исполнением приказов сверху. В октябре-ноябре было необходимо «провести самообложение и собрать причитающиеся по самообложению суммы».

В ноябрьской политсводке в Рузе отмечен недостаток всех промтоваров в очередную годовщину революции, совершенно отсутствовали папиросы и спички. Зато был выполнен план по хлебозаготовкам. Так же в районе отмечалась «слабость вынесенных приговоров Нарсудом в период классового обострения. Начальником РАО поднят вопрос о мягкости вынесенных приговоров».

В Клинском районе кампания по хлебозаготовкам проходила удовлетворительно. Были случаи уклонения со стороны зажиточной части деревни от сдачи фуражного хлеба.

В Ухтомском районе картофельная заготовка проходила удовлетворительно, при этом среди крестьян шли разговоры, что «картофель берут, а взамен промтоваров не дают». Также распространялись слухи, что для колхозников будет введена единая форма обуви – лапти, и для люберецких колхозников на днях прибывают два вагона лаптей.

В селе Рязанцево Щёлковского района члены новообразованного колхоза отобрали землю у местного священника. 10 ноября у председателя была совершена кража коровы. Корова не была найдена, а священник, кулак Буров и помогавший (как предполагалось) подкулачник были привлечены по факту кражи к ответственности по ст.58 п.п.8 и 10 УК.

Колокола.jpg
Разбитый колокол в Троице-Сергиевой лавре

Продолжались случаи срывов собраний в поддержку колхозов, избиений колхозных активистов, порча имущества и поджоги. Совершённые властью и колхозниками «перегибы», их количество и формы в сводке окружного адмотдела не описывались, а только фиксировалось их наличие.

Уже традиционны стали процессы «вредителей». За невыполнение производственной программы и большое количество брака были арестованы девять человек техперсонала во главе с техническим директором завода Госшвеймашина в Подольске.

В ноябре в Подмосковье проводилась одна из акций, показывающих «свободу» людей в СССР и в частности их свободу на выбор места жительства. Немцы-менониты, проживавшие в Сибири, массово направились в Москву для получения разрешения на выезд из страны. В Мытищинском районе их числилось 4780 человек, в Пушкинском 4000. Многие были задержаны, активисты арестованы. Сотни семей в принудительном порядке были высланы на прежнее место жительство. В докладной записке Новикова в президиум окрисполкома эта акция была представлена кроме прочего как забота о самих менонитах, которые жили в большой скученности и антисанитарных условиях. Для проведения операции с менонитами в Мытищинском районе мобилизовали весь младший и средний начальствующий состав РАО и свободных от нарядов милиционеров, всего 140 человек, а с 17 ноября милиционеров заменили 150 человек школы ОСНАЗА ОГПУ.

В декабре подкомиссия под председательством секретаря МК ВКП(б) К.Я. Баумана внесла предложения к проекту постановления о колхозах и кулаке в районах сплошной коллективизации. Предложения были насыщены пафосными фразами о том, что крестьянство целыми районами «могучей лавиной переходит от индивидуальных, косных и отсталых форм хозяйствования к крупному общественному хозяйству». Прекрасно понимая, что крестьяне вовсе не стремятся одевать колхозное ярмо, Бауман заявлял, что потребуется несколько лет для ломки прежних традиций – «психики» крестьян. Количество кулаков в стране, которых предполагалось уничтожить как класс, Бауман определял в количестве 5−6 миллионов человек. Среди предложений было выселение тех кулаков, кто «хотя и менее активно, но все же оказывает сопротивление, отказывается подчиняться порядкам сплошной коллективизации», а так же «беспощадно изгонять из колхоза… чуждые элементы, которые вредят колхозному строительству, без всякой компенсации их из средств колхоза».

26 декабря адмотдел Мособлисполкома обратился в президиум Мособлисполкома с предложениями об использовании церковных колоколов на нужды промышленности, ссылаясь на наказы избирателей. Данные предложения с мест были включены в сборник предложений Московскому Совету «По вопросам борьбы на антирелигиозном фронте и использования церковных помещений под культурно-бытовые учреждения». В числе этих наказов около 70 предложений требуют изъятия на нужды промышленности, и помимо того в 30 предложениях говорится об ограничении и запрещении колокольного звона как нарушающем общественное спокойствие, мешающем занятиям в учебных заведениях, лечению больных и т.п.

Такие наказы имитировали «инициативу снизу», в то время как эти инициативы возникали по указанию партийных органов. В игру в народовластие были вовлечены школьники. Классы писали «решения» и «постановления» просить власти о запрещении колокольного звона и использовать колокола в промышленности. Адмотдел считал нужным вопрос о снятии колоколов согласовать с Президиумом ВЦИК и просил Президиум облисполкома дать указание по возбужденному вопросу. По подсчётам адмотдела в Москве снятие колоколов может дать около 1300 тонн металла, и в настоящее время следует разрешить этот вопрос только в Москве и крупных городах Московской области, предварительно широко обсудив вопрос на крупных фабриках, заводах, пленумах Райсоветов и в печати. На эту инициативу ВЦИК наложил резолюцию «отложить на 1 месяц».

ШИКМ оф-151_01_Колхозницы колхоза «Расцвет» (д. Судислово) во время сенокоса_1933.jpg
Колхозницы колхоза «Расцвет» (деревня Судислово Шаховского района) во время сенокоса. 1933 г.

30 января 1930 г. вышло постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации». С этого момента началась настоящая трагедия, как говорят некоторые историки и социологи не раскулачивания, а раскрестьянивания миллионов сельских жителей СССР. Активные участники сопротивления коллективизации были расстреляны, часть переселена внутри районов своего проживания. У сосланных в феврале – начале весны в Сибирь, Казахстан и на крайний Север без средств производства с минимумом вещей из центральной и южной России, Украины и Белоруссии, в непривычных суровых природных условиях в первый год ссылки смертность, особенно маленьких детей и стариков, в несколько раз превысила рождаемость. Усилились гонения на представителей всех вероисповеданий.

Чтобы попасть в категорию кулаков-эксплуататоров, достаточно было иметь, даже в прошлом, много земли, заниматься (так же в прошлом!) торговлей, нанять пару работников для помощи в уборке урожая или иметь маслобойку, сеялку и другие нехитрые сельскохозяйственные орудия, работая на которых или предоставляя их в пользование, человек получал плату от односельчан.

В ночь с 29 на 30 января в Лотошинском районе провели массовое изъятие ценностей у кулаков, занимавшихся торговлей. Всего было раскулачено около 500 хозяйств, все средства производства, «живой и мёртвый инвентарь» переданы в колхозы. Начальник Лотошинского РАО 21 февраля докладывал, что из 16 районных церквей закрыты девять, в 7 церквях незакрытых служба не проводится. Большинство лиц религиозного культа отданы под суд за невыполнение сдачи хлебных излишков. Вынесены решения о закрытии церквей под нужды «культурного обслуживания».

В деревне Безобразово Красно-Пахорского района комиссия допустила «ляпсус»: отобранные у кулаков вещи – одежду, ботинки раздали беднякам, тем самым создав у последних «личную заинтересованность».

Ночью проводились работы по борьбе с «капиталистическим элементом» и в Раменском районе. В ночь на 2 февраля в городе провели изъятие ценностей и опись всего имущества у 73 домовладельцев, постановлено все строения муниципализировать. Через две ночи та же участь постигла 30 жителей посёлка Ильинка. Жители Чулкова о подобных действиях говорили: «местная власть – грабители». Председатель раменского райисполкома обратился в президиум окрисполкома с предложением произвести внутрирайонную изоляцию кулака в урочище Пырь, куда по его мнению можно было переселить 300 хозяйств.
В Мытищинском районе на 11 февраля раскулачено 79 крестьянских хозяйств, отобранное имущество передавалось в колхозы.

Председатель Дивовского сельсовета Сергиевского района при проведении «Дня коллективизации» устроил с другими членами сельсовета пьянку в бывшем доме помещика. В том же районе председатель Назарьевского сельсовета укрыл от обложения подоходным налогом некоторых торговцев.

В Кунцевском районе восемь бедняков и середняков (не кулаков!) были привлечены к уголовной ответственности за убой скота. «Освободившиеся от гнёта эксплуататоров» крестьяне теперь имели право забивать свой скот только с разрешения сельсовета!

ШИКМ оф-3283_01_Первая борозда в колхозе «Искра»(с. Ивашково)_1930-е гг.jpg
Первая борозда в колхозе «Искра» (село Ивашково Шаховского района). 1930е гг.

Справка информотдела ОГПУ содержит следующие сведения о проведении раскулачивания и коллективизации в Московской промышленной области с 1 января по 17 февраля.

В деревне Васильево Коломенского района на воротах сарая обнаружена листовка: «1930-й год. Притеснение хуже царизма. Что обозначает ВКП(б)? ‒ Всероссийское Крепостное Право большевиков. Товарищи коммунисты, мы не хотим быть под гнётом, выпустите нас из своего железного кольца».

В Каширском районе раскулачивание проводилось под видом взыскания недоимок, Произведены описи у 200 крестьян, из которых 25% − середняки и бедняки. Производившим опись дана инструкция отбирать всё, вплоть до продуктов питания.

В Ореховском районе рабочая бригада, пригласив следователя и милиционера, производила аресты всех, кто не желал записываться в колхоз. Арестовано 11 середняков и бедняков в Иваново, 7 человек в Головино. Были случаи самоубийств раскулаченных.

Нарушались директивы К.Е. Ворошилова о запрещении участия частей Красной армии в раскулачивании. В Бронницком районе политрук 108 артполка Сущинский, произвёл незаконные аресты середняков, отобрал сапоги и мягкую мебель у раскулаченного священника.

Некоторые экспроприаторы переводили отобранное имущество не в общественное, а в личное пользование. В Волоколамском районе коммунистке Волковой была передана «во временное пользование» швейная машина. Также во «временное пользование» милиционеры Шагов и Корнеев взяли швейную машину, зеркало, стулья. В деревне Рахманово при раскулачивании Рыкова Н.И. комиссия обнаружила четверть вина, которое было тут же выпито.

20 февраля в Окружные исполкомы было разослано письмо Президиума Мособлисполкома и Моссовета об участившихся случаях закрытия церквей с явным нарушением закона. Культовые здания изымались до рассмотрения ВЦИКом жалоб верующих на постановление Облисполкома о закрытии церквей, имели место изъятия зданий до вынесения постановления о том Облисполкома. Президиум предложил дать на места указания о прекращении подобных действий.

Как только после статьи Сталина «Головокружение от успехов» административные меры в отношении крестьян и Церкви ослабли, власть ещё раз убедилась, что стремление крестьян в колхозы – не больше чем выдача желаемого за действительное. В Ленинском районе из 100 % коллективизированных на 18 февраля хозяйств к 20 марта осталось 35 %, в Звенигородском число вышедших из колхозов составило 17 % от числа вошедших. В Воскресенском на 20 марта из 98 колхозов с 7 300 хозяйств осталось 50 с 1546 хозяйствами.

ШИКМ оф-166_01_Колхозники колхоза «Расцвет» на раскорчевке леса в д. Судислово_1933.jpg
Колхозники колхоза «Расцвет» на раскорчевке леса в д. Судислово. 1933 г.

По округлённым данным из справки Информотдела ОГПУ по Московскому, Орехово-Зуевскому, Серпуховскому и Коломенскому округам в колхозах на 1 и 15 марта было соответственно 327 000 и 226 500 хозяйств. В Лопаснинском районе с 1 по 15 марта из 6182 коллективизированных хозяйств (89,8 % от всех хозяйств района) в колхозах осталось 1132. В Зарайском районе эти показатели составили 7600 (100 %) и 5484 соответственно.

Выходы из колхозов в ряде случаев сопровождались разбором обобществленного семфонда, инвентаря и рабочего скота. За 15 дней марта по Московской области зарегистрировано 134 массовых выступления на почве коллективизации (в феврале − 92, в январе − 4) с общим числом участников − 22 180 человек.

С 1 января по 16 марта в результате «кулацкого террора» на территории Московского, Коломенского, Серпуховского и Орехово-Зуевского округов произошло одно убийство, 15 покушений, семь избиений, 28 поджогов, один разгром, пять случаев повреждения имущества.

К 21 марта в Московском округе было 7154 кулацких хозяйств, из них раскулачено 3485, общее число организованных колхозов 1666. Лидером по раскулачиванию был Ленинский район, в котором были «обработаны» все 530 из запланированных к раскулачиванию хозяйств.

16 марта Президиум Мосокрисполкома отмечал разрыв между бурными темпами строительства колхозов и закреплением их организационно-хозяйственными мероприятиями, а так же нарушение принципов добровольности, лишение избирательных прав, выдачи товаров и другие методы запугивания (В Шаховском районе отказывающихся вступать в колхоз обещали выслать на Марс или дать землю у белых медведей). Раскулачили значительную часть середняцких хозяйств, забиралась одежда, бельё, обувь. Закрытие церквей в ряде районов происходило административным порядком, без выявления желания населения и утверждения решений вышестоящими органами. Было сделано предложение допускать в колхозы раскулаченных, в составе семей которых были «преданные делу Советской власти» - красные партизаны, красноармейцы, сельские учителя при поручительстве последних за своих «ненадёжных» родственников.

К 22 марта итоги боёв с религией выглядели следующим образом. По Московскому округу на 1 января 1930 г. числилось на учете 897 культовых зданий, из них 95 часовен. За 1929 г. закрыто 32 церкви. За время с 1 января по 1 марта 1930 года Мособлисполкомом утверждено 33 постановления о ликвидации церквей. Эти здания предполагалось использовать следующим образом: под производственные мастерские – 3, под столовые – 2, под музей – 1, под электростанцию – 1, под детские ясли – 1, остальные – под клубы, школы и т.п.

ШИКМ оф-1017_01_Актив Шаховского райпотребсоюза и сельпо_1930-1932.jpg
Актив Шаховского райпотребсоюза и сельпо. 1930-1932 гг.

Без постановления высших органов власти, или без объявления об их закрытии группам верующих и предоставления срока на обжалование, на 1 марта сельсоветами и РИКами было закрыто 104 церкви, причём все церкви, о ликвидации которых не было постановлений Облисполкома, открылись, за исключением 15–20 занятых семенным зерном и предполагаемых к возвращению группам верующих по окончании семенной кампании.

24 марта начальник Московского окрадмотдела и милиции Новиков в назидание другим устроил «показательную порку» сотрудников, допустивших перегибы в отношении священника Вяжлинского деревни Лужки Воскресенского района. Из числа причастных к необоснованному аресту священника во время богослужения, что вызвало «массовые толки среди… крестьян о преследовании религии… в угоду местным кулакам» приказом (который следовало довести до всего строевого состава милиции) по окружному адмотделу, двое сотрудников были уволены, один арестован на 7 суток, по одному получили выговор и строгий выговор.

Бауман, не чувствовавший тонко «ветер перемен», проявил «примиренческое отношение к «левым» загибщикам» и был снят с должности первого секретаря Московского обкома ВКП(б). Через пять лет он разделит судьбу многих из тех, кого в 1929 г. предлагал уничтожить «как класс».

Потерпев неудачу с «кавалерийским наскоком» на деревню, власть начала разрабатывать более сложные механизмы воздействия на крестьянскую массу. Впрочем, решить поставленные задачи без административного воздействия на население и арестов активных противников раскулачивания-раскрестьянивания было невозможно…

Автор - Газов Евгений Анатольевич, инженер ПАО «Ракетно-космическая корпорация «Энергия», член Общества любителей церковной истории (Королёв). В оформлении использованы материалы из собрания Центрального государственного архива Московской области. Материал опубликован в №3 (61) историко-краеведческого альманаха “Подмосковный летописец” за 2019 год.

Онлайн-подписка на 2020 год

Здесь вы можете подписаться на журналы «Подмосковный летописец», «Горизонты культуры», «Социальная защита. Подмосковье» и «Образование Подмосковья. Открытый урок» Подробнее