16 Апреля Пятница
10 C, ясно

Музей ЦНИИМаш: «мозг» отечественной космонавтики

27 Января 2020 4 минуты Автор: Илья Буяновский 228
В обширном массиве космических предприятий, отделяющем кварталы Королёва от Ярославского шоссе особое место занимает Центральный научно-исследовательский институт машиностроения. Так с 1967 года называется НИИ-88, основанный в 1940-х годах для изучения трофейных немецких ракет. Знаменитая «Энергия» (о которой мы рассказывали в прошлых частях) зародилась как его конструкторский отдел. ЦНИИМаш – это «мозг» отечественной космонавтики, и даже Центр управления полётами расположен на его территории.
ЦННИмаш огромен, как иные заводы – в лучшее время работало на нём 14 000 человек. Но наша цель, Многофункциональный экспозиционный центр, видна с близлежащей улицы. Как и в другие ведомственные музеи, попасть туда непросто – требуется группа от 10 человек, заявка с полными паспортными данными на каждого участника, а приоритет всегда отдаётся группам от других предприятий и технических вузов.

b84263ba963ab20aaff269996401abde.jpg

Если попытаться сформулировать сущность МЭЦ ЦНИИМаш, то можно сказать, что это – музей космического кораблестроения. Основа экспозиции - модели... но модели со следами жаркого горения или страшных ударов. Создание космической техники - это в первую очередь проверки и перепроверки. И если готовые космические аппараты испытывают на своих стендах сами заводы-изготовители, то ЦНИИмаш работает с моделями и материалами. Эти модели - не реплики, а прототипы, в окрестных цехах прошедшие огонь и воду.

На первой стадии макеты - скорее трёхмерные эскизы, дающие понимание того, каким будет готовое "изделие". Часть из представленных в музее аппаратов, как например спутник ГЛОНАСС, исправно бороздят просторы космоса. Другие так и остались прототипами – например, межпланетная станция «Зевс» для изучения Юпитера или кольцевидный звездолёт с искусственной гравитацией.

2_Zal_muzeya.jpg

Следующий этап - рабочие модели. Космический корабль и сам фантастически сложный, и готовят его к условиям, невозможным на Земле. В этом красота и трудность: космическая техника не похожа ни на что земное, но в любом деле всплывает множество нюансов. Вот например стоят рядом две колбы, одна с перегородками внутри, а другая полая. В первой колбе гораздо меньше колебания жидкости. А на заре космонавтики ракеты падали просто от того, что плескавшееся в баках топливо смещало центр тяжести.

Немалая часть экспозиции – макеты испытательных стендов. Аэродинамическая установка с индукционным нагревом газа имитирует условия вхождения в атмосферу различных планет, и получить в ней можно температуру до 10 000 градусов. У взрывных камер столь мощные стены, что производимые внутри взрывы не слышны снаружи. А например ударная труба состоит из двух отсеков, в меньший из которых нагнетается газ, в конце концов достигающий такого давления, что перегородка между отсеками лопается. И то, что испытывали в эти трубах, должно было выдерживать удар, рвущий как бумагу лист металла в палец толщиной. Вот фрагмент разорванной перегородки из трубы У-12, в которой имитируется воздействие скорости от 6 до 11 скоростей звука и температуры до 3000 градусов. Остался он от испытаний Р-7 – самой массовой ракеты в истории, к модификациям которой принадлежат и гагаринский «Восток», и современные «Союзы».

4_Sledy_ispytaniy_v_aerodinamicheskoy_trube.jpg

Здесь же выставлены образцы материалов. Например защитный экран космических кораблей, повреждённый «высокоростными частицами», то есть космической пылью и микрометеоритами. Или перспективный материал для «надувных» модулей орбитальных станций, которые будут доставляться на орбиту в сложенном виде.

Среди материалов, прошедших температурные и коррозионные испытания, есть подлинные реликвии: например, теплозащита всё той же Р-7 или «чешуйки» «Бурана», снятые для исследований после его единственного полёта. Одна такая чешуйка стоила как хороший автомобиль, но выдерживала горение в атмосфере с температурой около 4000 градусов. Автору доводилось слышать, что если положить такую на несколько часов в печь или в костёр, она останется холодной.

5_Obshivka_Burana.jpg

На втором этаже - Зал Славы. Здесь увековечены, например, Лев Гонор (первый директор НИИ-88, пригласивший сюда Королёва) или конструктор боевых ракет Михаил Янгель. Но особое место в «пантеоне» ЦНИИмаш занимает Юрий Мозжорин. На рубеже 1950-60-х годов он создал ПИК: полигонный измерительный комплекс, обрабатывавший данные с нескольких стационарных пунктов и сводивший их в единую картину полёта за пределами атмосферы. В 1961 году Королёв отправил Гагарина ввысь, но именно Мозжорин вёл человека по небу.

41e5351b6502458a57e9a3f68b6b01e2.jpg

В 1961 году Юрий Александрович возглавил будущий ЦНИИмаш, а при нём организовал в 1973 году главный Центр управления полётами. Его здание на краю площадки глядит в переулок, и состоит из трёх корпусов: координационно-вычислительного центра 1960-х годов, "Старого ЦУПа» (построенного в 1970-е для программы "Союз-Аполлон") и "Нового ЦУПа" 1980-х, создававшегося для «Бурана» и станции «Мир». Рядом ещё и стеклянная башня ГЛОНАСС, построенная в 2011 году.

3a7ebdd399956696215ec84c1ffe8d5b.jpg

Ещё одно назначении ЦНИИмаша как головного институт отрасли – выработка стратегии. А учитывая, что первоначально ракеты создавались как оружие, немудрено, что именно в стенах ЦНИИмаш была разработана концепция «гарантированного удара возмездия» на случай ядерной войны. Но теперь флаги «вероятного противника» преспокойно висят у ворот ЦУПа, как и российский флаг. Ракета стала самым страшным оружием, но вместе с тем ракета дала людям шанс на единство. Ведь «границы не видны из космоса», и там, куда ракетой можно долететь, все люди – просто земляне.

Фото автора, tsniimash.ru

Онлайн-подписка на 2021 год

Здесь вы можете подписаться на журналы «Подмосковный летописец», «Горизонты культуры», «Социальная защита. Подмосковье» и «Образование Подмосковья. Открытый урок» Подробнее