18 Марта Понедельник
+ 2,3 C, Ясно

Тайны старого дома

21 Ноября 2018 10 минут Автор: Мэлс Мухаммеджанович Дехканов
Весной 2015 года стало известно, что старый деревянный дом по улице Фрунзе, 15 (до революции она называлась Борисоглебской) пойдёт под снос.

Весной 2015 года стало известно, что старый деревянный дом по улице Фрунзе, 15 (до революции она называлась Борисоглебской) пойдёт под снос. Мы, члены Можайского объединения краеведов, попытались его спасти. К сожалению, безрезультатно. Поняв, что сохранить здание невозможно, мы решили перед сносом провести обследование.

Старые газеты, которые раньше клеили под обои, могут помочь установить дату постройки дома. Но мы узнали гораздо большее! При первом же осмотре помещений под газетами за 1874 год обнаружился рукописный документ, датированный 1805-м годом. Так начался долгий процесс исследования старинных документов и артефактов, наполнявших дом по улице Фрунзе, 15. Эта работа вскоре стала широко известна в Можайске и за его пределами как «Проект Фрунзе, 15».

Начало поисков

Удивившись неожиданной находке, мы продолжили поиски и с изумлением обнаружили, что вся северная стена дома оклеена рукописными и печатными документами начала XIX в. Более того – и соседние, смежные стены этой комнаты, а впоследствии и потолок, тоже дали положительный результат – всё это пространство оказалось оклеено старинными документами. Впоследствии выяснилось, что старые бумаги покрывали стены и потолки большей части всех 13 комнат этого дома.

DSC05022.JPG

Дом на Фрунзе, 15

Обнаружение уникального бумажного клада поставило перед нами вопрос, что это за документы и как они оказались на стенах. В результате дополнительных поисков удалось установить следующее.

Когда титулярный советник, секретарь Полицейского управления Можайска (до революции это был уездный город), Иван Константинович Тихомиров решил построить дом, он выбрал квартал, определённый тогдашним вариантом генплана города для расселения в нём дворян. А точнее – его угловой участок – пересечение Богоявленской и Спасской улиц.

Дом был выстроен на добротном высоком фундаменте из качественного бруса. Когда настал момент клеить обои, Тихомиров, по всей видимости, имевший доступ к архивным документам городского магистрата с истекшим сроком хранения, решил утилизировать их таким удивительным сейчас для нас способом. Основной корпус документов представлен временным отрезком с 1805 г. до 1855 г. Более ранних и более поздних документов крайне мало. Дом строился предположительно в 1870–1872 гг., а самые ранние газеты, наклеенные поверх этих документов, датируются 1874 г. Таким образом, последние документы и время их вторичного использования разделяют 20 лет. Возможно, эти два десятилетия и составляли срок их хранения. К тому же, по отрывочным сведениям, как раз в 1874 г. в городском магистрате Можайска затеяли ремонт, и, возможно, при этом сделали ревизию отработанных бумаг.

Надо отметить и ещё одну особенность. Со второй половины XIX столетия в России всё чаще стали изготавливать бумагу из древесины, более тонкую и лёгкую. А документы первой половины века составлялись на бумаге, сделанной из отходов ткани (в основном льна), проще говоря – из тряпья, которое специально собирали (не безвозмездно) по всей стране т.н. «старьёвщики». Она была значительно толще и прочнее, в чём мы сами много раз убеждались, пока отмачивали и снимали эти документы.

Со стен старого дома были сняты более сотни читаемых документов и несколько сотен фрагментов. Все они были высушены и сфотографированы, а самые лучшие внесены в реестр. Объём и сложность их прочтения требуют серьёзного исследования, к чему мы призываем учёных. К сожалению, пока мало кто проявил интерес к документам, кроме главы города Можайска Василия Михайловича Овчинникова и журналистов. Конечно, музейщики были бы счастливы пополнить свои фонды этими документами, и прямо говорят об этом. Но вот помочь нам разобраться с текстами они как-то не торопятся. А мы в этой ситуации тоже не спешим передавать их в музей, понимая, что они могут лечь там мёртвым грузом в запасниках.

Отдавая себе отчёт в том, что рано или поздно это достояние города должно попасть музей, мы считаем, что в первую очередь нужна серьёзная работа по анализу документов, их публикация и введение в научный оборот. Уже после этого должна состояться из передача в музей. Но и в этом случае жители Можайска, гости города и исследователи должны иметь доступ если не к самим документам, то к их качественным копиям. К сожалению, нам, краеведам-любителям, провести столь масштабную и серьёзную работу пока не под силу. Мы сделали главное, сняли документы, теперь к делу должны подключиться профессионалы.

Состав архива с улицы Фрунзе, 15

Значительную часть найденных бумаг составляют «входящие» документы Можайского городского магистрата. Это, в первую очередь, различные циркулярные послания из Московского губернского правления, в том числе императорские указы. В начале XIX в. они были в основном печатными, но попадаются и рукописные, составленные переписчиками губернского правления. Многие документы были отпечатаны или написаны от руки на бланках различных ведомств, а также на «гербовой бумаге» стоимостью от 30 до 60 копеек за лист (она использовалась для прошений). Дорого это или дёшево, можно судить, сравнив цены тех времён. За 25 копеек в 1848 г. можно было купить, к примеру, с десяток куриных яиц.

DA_GerbPaper1805_n_DateDoc1807_2.jpg

Документ 1807 года

Во вторую очередь, это документы из соседних губерний – от различных учреждений, чаще судебных или полицейских. Были найдены бумаги из Калужской, Смоленской, Тульской, Тверской, Орловской и других губерний.

Следующий тип документов связан с различными правительственными учреждениями – министерствами (военным, лесным, просвещения и другими) и ведомствами. Чаще всего это информационные сообщения или запросы, предложения по сбору статистических данных, часто в виде анкет и таблиц, которые следовало заполнить.

Кандидата исторических наук Сергея Алексеевича Малышкина (единственного на сегодняшний день историка, проявившего неподдельный интерес к нашим находкам), заинтересовал документ о вещевом довольствии ополчения 1808 г. По его словами, это – крайне редкий документ даже для богатых московских архивов.

Особый тип документов, всегда вызывающий оживление у наших исследователей – аналог современных «ориентировок» по отысканию беглых. В большинстве это были не крестьяне, как может показаться на первый взгляд, а поручики и мещане, порой даже и дворяне, чем-то провинившиеся перед законом. Нередки были документы по отысканию неплательщиков налогов и различных, говоря современным языком, «исполнительных листов» по судебным приговорам, за непогашенные векселя, долговые расписки и различного вида недоимки.

Редкие образцы документов

В конце лета 2017 г. нам в очередных комнатах дома стали попадаться документы, ранее не встречавшиеся вовсе. Это были прошения. Их крайне мало, единицы, но мы посчитали, что они могли некогда составлять отдельную пачку. Возможно, это были черновики, которые сохранил стряпчий (переписчик, писарь). На одном из них были пометки губернских чиновников, из чего мы сделали заключение, что данное прошение государю, вернулось, говоря современным языком «по ведомственной принадлежности», т.е. туда, откуда исходило – в город Можайск, в городской магистрат.

Возьмем в качестве примера прошение от вдовы некоего Ивана Мейна, хлопотавшей что-то передать ей через «Можайское Городническое Правление» в январе 1844 г. Любопытен и сам бланк, на котором написано прошение – в нём, во избежание непочтительного обращения к царственной особе, всё, что положено для такого рода документов, уже отпечатано типографским способом:

ВСЕПРЕСВЕТЛЕЙШИЙ, ДЕРЖАВНЕЙШИЙ

ВЕЛИКИЙ ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОР

НИКОЛАЙ ПАВЛОВИЧ,

САМОДЕРЖЕЦ ВСЕРОССИЙСКИЙ, ГОСУДАРЬ

ВСЕМИЛОСТИВЕЙШИЙ!

Вторая особенность этого бланка в том, что он был оплачен дважды – вначале за бумагу гербовую, стоимостью 50 копеек за лист, а затем ещё и сверх того 15 копеек серебром (о чём свидетельствует красный штампик на левом верхнем краю документа). Как нам удалось выяснить, как раз в эти годы государство боролось с засильем бумажных ассигнаций и старалось взимать причитавшиеся сборы от населения серебряными монетами. И такая двойная плата, возможно, связана именно с этим эпизодом денежной реформы.

Ещё одна особенность этого документа – последние 3–4 строчки посвящены создателю текста. Кроме фамилии и имени стряпчего, подробно описана его должность. По-видимому, этот писарь выполнял ещё и роль нотариуса либо «поверенного в делах», и было с кого спросить потом за достоверность сведений, приведённых в прошении на имя Государя.

Многие документы были, кроме гербов на бланках, скреплены штампами различных учреждений. Чаще всего это штампы Московского губернского правления, канцелярии гражданского губернатора и т.д. Документы из других губерний содержали штампы этих учреждений – Сычёвскаго земского суда, Клинского городского магистрата и тому подобное. Часто, не имея возможности прочитать документ, его смысл можно было понять по штампу или бланку, на котором он был написан.

Сургучные печати

Особый ажиотаж вызвали у всех, кто занимался снятием документов, обнаруженные сургучные печати. Впервые увидев эти печати и их фрагменты, мы даже не сразу поверили, что перед нами именно они. Но потом оказалось, что печатей не так уж мало (всего найдено более 20-ти), и лучшие из них сохранили мельчайшие детали. Хорошо видны ордена и медали, шлемы, конские хвосты, стрелы и ключи на дворянских гербах.

В качестве примера приведу три варианта печати Московского гражданского губернатора Николая Ивановича Баранова, который и пребывал-то в этой должности всего два года (1804–1806 гг.), но за это время успел прислать в Можайск документы, скреплённые двумя вариантами своей личной дворянской сургучной печати. Это объяснялось, возможно, тем, что Баранов в чине статского советника одно время служил в Герольдмейстерской конторе. Нам удалось установить авторство документов именно по его дворянскому гербу и наградам, нанизанным на шпагу внизу печати.

Full_1.jpg

Печать московского гражданского губернатора Н.И. Баранова

Ещё один яркий эпизод, который нам любезно помог уточнить С.А. Малышкин, связан с дворянской печатью поручика Демьяна Даниловича Красноперского. Летом 1806 г. в Можайский городской магистрат поступило письмо поручика Минского мушкетёрского полка Д.Д. Красноперского, скреплённое его личной печатью, содержащей родовой герб и инициалы – Д и К. вверху. Сохранность сургучной печати, как и самого письма, была отличной, и нам удалось прочитать его и узнать о судьбе Демьяна Красноперского, проследить боевой путь этого полка. Из текста письма стало ясно, что приписанный к Минскому мушкетёрскому полку поручик Красноперский, намеревавшийся прибыть в полк, засомневался о месте его квартирования и решил уточнить этот вопрос в Можайском магистрате. Что ответили из Можайска, нам неведомо, но по другим сведениям, полк действительно находился на боевом дежурстве в Виленской губернии в местечке Городок, на западной окраине империи. В письме есть сведения о ранней истории полка: с 1806-го (год формирования) по 1811 г., именуемого Минским мушкетёрским, а затем – Минским 54-м пехотным.

FH_Lett_PechatyDK_1.jpg

Печать поручика Д.П. Красноперского

Вероятно, он квартировал в Можайске сразу после формирования, либо даже там и был сформирован. Полк прошёл славным боевым путём, в том числе при непосредственном участии Д.Д. Красноперского. Сразу после создания Минский мушкетёрский отличился при взятии крепости Свеаборг, участвовал во всех наполеоновских войнах, в т.ч. и в Бородинском сражении, да не где-нибудь, а на самой курганной высоте! В этих сражениях принимал участие и Демьян Красноперский. Полк также участвовал в Кавказских войнах, обороне Севастополя и т.д.

Сам же Д.Д. Красноперский, в 1812 г. майор Минского полка, в 1813 г. уволен по ранению. Его имя было занесено на памятные доски, установленные в храме Христа Спасителя, как участника наполеоновских войн. А Минскому полку на Бородинском поле поставлен этот памятник.

О водяных знаках на бумаге

Завершая осенью 2017-го полевые работы, мы почти случайно обнаружили на некоторых бумагах водяные знаки. Тема эта оказалась весьма любопытной. Теперь мы понимаем, что следует ещё раз просмотреть все ранее снятые документы. Водяные знаки позволяют уточнить не только наши знания о бумажном деле в России в начале XIX в., но и дают дополнительную информацию по тем документам, тексты или бланки которых мы не можем прочитать по тем или иным причинам.

В качестве примера приведу наиболее загадочный знак, к пониманию которого мы надеемся ещё придти. Речь идёт о водяном знаке на бумаге зелёного цвета. Среди обилия линий и их переплетений нам удалось разглядеть родовой герб Гончаровых, которые владели производством бумажной мануфактуры в посёлке Полотняный завод в Калужской губернии. К сожалению, нам не удалось обнаружить его аналог в каталогах водяных знаков. Поэтому пока это только наша гипотеза. Но очень заманчивая, так как семейство бумажников Гончаровых «подарило» истории, кроме бумаги высочайшего качества, по достоинству оценённой императрицей Екатериной II, также и Наталью Николаевну Гончарову, супругу Александра Сергеевича Пушкина.

WaterMark_Gerb_mod_cr.jpg

Водяной знак с гербом Гончаровых

Что ещё обнаружилось в ходе работ?

В доме был ещё и подвал, частично засыпанный, но тоже богатый на находки, и чердак, сохранивший множество старых предметов и книг. Любителей денежных кладов я разочарую – таковых мы не нашли. Помогавшие нам военные поисковики предпринимали для этого определённые усилия, не увенчавшиеся успехом, что нас, впрочем, нисколько не огорчило. Не удалось обнаружить и так называемые «закладные» монеты под тремя, наиболее перспективными углами дома.

Но на участке рядом с домом военные поисковики обнаружили старинные монеты, начиная со времён Ивана Грозного и более поздние. Попадалась мелкая церковная пластика, детали оружия и предметов быта. Всё это, впрочем, вполне типичные для Можайска артефакты, их находили и ранее в ходе различных археологических экспедиций на Кремлёвском холме и рядом с ним.

Богато представлена в находках керамика в виде сотен фрагментов посуды, начиная со Средневековья. Наиболее интересными, как нам представляется, оказались так называемые «помадницы» из технического фарфора разных размеров. Но самое любопытное, что в нескольких из них сохранился какой-то крем, надёжно запечатанный глиняной «пробкой». Этим кремом, как нам представляется, хоть сейчас можно пользоваться. Мы ищем возможность отдать его на анализ, чтобы установить, что это за снадобье или косметическое средство начала XX в., как мы предварительно его датировали. Одна из дочерей строителя дома, И.К. Тихомирова, Ольга, работала акушеркой в Можайской больнице. Возможно, от неё и остались многочисленные пузырёчки, флаконы и эти «помадницы».

Но самое, пожалуй, интересное, и для нас поначалу загадочное явление представляли многочисленные красноглиняные «закорючки», явно детали какого-то большого изделия. Как оказалось, это были осколки глиняных (обожжённых) бордюров для цветников, изготовленных на одном из Гжельских заводов в конце XIX – начале XX вв. Нам они показались крайне редкими, так как ранее в культурном слое Можайска с таковых не встречалось.

Все наши открытия, напомню, ждут специалистов, которым мы с огромным удовольствием передадим для исследования то, что нашли в старом доме в Можайске по улице Фрунзе, 15.