26 Января Вторник
1 C, пасмурно

"В жизни любого музея должны быть События!"

13 Января 2021 5 минут Автор: Алексей Сокольский 51
Музей-заповедник "Усадьба "Мураново" им. Ф. И. Тютчева отличается от многих других, не только литературных музеев, тем, что на экспонатах нет привычных этикеток-табличек, объясняющих, "что, когда и почему". На все эти вопросы гостей любознательных – а какими ещё должны быть настоящие туристы?! – отвечают экскурсоводы. На кабинете директора музея таблички тоже нет, но это, может быть, ещё и потому, что директор – новый, и на наши вопросы он ответит сам. Знакомьтесь: Александр Богатырев.
− Александр Евгеньевич, давайте начнем не с музея, а с человека, чье имя он носит. Какое из стихотворений Тютчева вам больше всего нравится? И почему?

− Пожалуй, Silentium! ("Молчание"). Там есть такая фраза: "Мысль изреченная есть ложь". Над этой мыслью я сейчас как раз ломаю голову… Но обещаю, что в нашем разговоре лукавства не будет ни капли. Поэтому сразу признаюсь, что хотя наш музей-заповедник носит имя Федора Ивановича, но мне ближе другой поэт, имеющий отношение к этой усадьбе, − Евгений Абрамович Боратынский. Более того, он, не являясь архитектором, и построил здесь главный дом, абсолютно нетрадиционный для нашей полосы, для России. И технологии постройки он использовал весьма оригинальные: допустим, вертикальный сруб я встречал только дважды: в Останкинском дворце и здесь, в "Мураново".

− Музей тоже не традиционный. Я про отсутствие на экспонатах пояснительных этикеток.

− Вопрос, как будут знакомиться с предметным рядом посетители, всегда встает перед музейщиками. Этикетка? – Да, она дает информативность, но при этом нарушает общий вид и представление о бытовой составляющей жизни того периода. В нашем случае − середины XIX века. Сейчас в главном доме "Мураново" возможно только групповое посещение, в сопровождении экскурсоводов, которые и ведут повествование по разным программам. Есть программа короткая, есть и длинная экскурсия. Стандартная – полтора часа. Но люди хотят получить еще и свободное время, для того чтобы сфотографироваться; для того чтобы как-то "проникнуться", может быть, секундочку помолчать и представить себя в той эпохе, сидящим в кресле, одетым в костюм или в платье по моде XIX века… Для этого, конечно, время тоже необходимо.

vz8-3sQmiis.jpg

Я сейчас пишу для себя своего рода "программу развития музея" и упор в ней делаю на возможность посещения нашего главного усадебного дома индивидуальными посетителями.

− Но не станут ли они, оставшись наедине, садиться в кресла и… надевать платья? Не говоря уже про нарушение "священного" для большинства музеев запрета "Руками не трогать!". Запрета в принципе вполне понятного…

− Да, за этим, естественно, следует несколько организационных моментов, и в первую очередь наблюдение за безопасностью и сохранностью нашего музейного фонда. Но отсутствие вот этих этикеток мы должны сохранить, потому что исторический интерьер действительно должен быть чистым, не загруженным написанной на этикетках информацией.

При этом у индивидуального посетителя тоже возникают вопросы: "А это что? А почему это здесь?" Для того чтобы он мог получить на них ответы, есть несколько методик. Например, можно на входе в зал установить некий "кассетник", в котором можно было бы взять информацию, причем на различных языках, сейчас это актуально и очень важно. Это может быть приложение для гаджетов, а если кто-то таковыми не обладает, должна быть возможность предоставления какого-то мультимедийного устройства…

− Аудиогид?

− Да, или планшет с пояснениями, некий "путеводитель по дому", который позволил бы человеку, не участвуя в групповом посещении, спокойно пройти, познакомиться с интерьером и узнать, например, что это за портрет, почему он здесь находится, почему в этом зале именно такой набор мебели и т.д.

A9R1nkqby2_17rgthg_aoo.jpg

Есть и еще одна причина, по которой в нашем музее таблички возле каждого экспоната просто недопустимы: мы часто принимаем заявки от представителей кинематографа, телеиндустрия тоже часто обращается для получения "картинки усадебной жизни" середины XIX столетия. Если перед каждой съемкой снимать этикетки, а потом устанавливать их обратно – это значит беспокоить и тревожить предметы нашего фонда, а наша основная задача – не навредить, не повредить, сохранить. Популяризация − это уже следующий этап. Три важные постулата музейщика: сохранение, изучение и популяризация того наследия, которым мы обладаем и которое вверено нам на хранение.

− Хотелось бы несколько слов о вашей биографии: какая дорога привела вас в Мураново?

− Мой отец в 1990 году возглавил литературный музей Пушкина в Москве, и с этого времени я, что естественно, стал более регулярно его посещать. Мы общались со старшим поколением – с основателями этого музея, с собирателями, и я понял, что это действительно очень интересно. 90-е годы для многих были очень сложными, а для музейщиков – тем более. Но именно этот энтузиазм, это рвение, это стремление любить свою профессию меня в какой-то мере и воспитало, и судьбу мою определило.

В 2002 году, уже работая художником-реставратором, я поставил себе задачу получить образование, связанное именно с культурой и искусством. Поступил в Санкт-Петербургский государственный академический институт живописи, скульптуры и архитектуры имени И.Е. Репина на факультет теории и истории искусств и, окончив его, стал дипломированным искусствоведом.

yRZ5H_7CX9E.jpg

Десять лет я руководил отделом реставрации, попутно занимаясь проектными работами – созданием экспозиций в различных музейных институциях. Среди тех, кто работал в моем отделе, был Валерий Андреевич Расстригин, который в свое время руководил музеем "Мураново", он мне и сказал однажды: "Поехали, я тебе расскажу и покажу, что такое "Мураново". Мы делали тогда большую юбилейную выставку. И когда усадьба в 2007 году пострадала от пожара, мы с Валерием Андреевичем тоже приезжали сюда. Наверно, в тот момент какая-то привязанность уже и появилась…

В конце 2016 года ко мне поступило предложение перейти во Всероссийский музей декоративно-прикладного и народного искусства, и почти четыре года я, будучи заместителем руководителя, занимался выставочной и реставрационной деятельностью. А осенью 2020 года узнал о формировании кадрового резерва Министерства культуры Московской области, подал документы, прошел конкурс… И так случилось, что мне поступило предложение возглавить этот замечательный музей-заповедник.

− Какие задачи поставило перед вами при назначении Министерство культуры Московской области, есть ли у вас какие-то собственные взгляды и планы на работу в "Мураново"? Тем более что, как выяснилось, этот музей для вас давно уже не чужой...

− Вы знаете, правильнее было бы сказать, что мне не ставили задачи, а спрашивали, как я буду действовать, что делать. Когда прошел конкурс и стало понятно, что мне может последовать это предложение, я первым делом направился сюда, потому что должен был понять, что этот музей представляет собой сейчас. Я не был здесь, наверное, лет семь. Приехал, посмотрел, профессиональным взглядом окинул все объекты, которых здесь немало: 14 построек, 21 гектар земли. Заповедной земли!

Qy2b1BSiv1M.jpg

Что касается перспектив… Я вижу здесь очень большой запрос на мероприятия, вижу, что посетители могут проводить здесь не один день, а, например, хорошие выходные. Вижу, что здесь можно сделать, в каком направлении все это развивать. Сейчас готовлю большую программу. Работы − лет на десять, не меньше. При удачном стечении обстоятельств, при хорошем финансировании, если все делать поступательно. Естественно, в первую очередь нужно "нарисовать дорожную карту", сейчас я этим и занимаюсь.

В нашем коллективе продолжают работать два предыдущих директора: Владимир Владимирович Пацюков трудится у нас заведующим научным отделом. Игорю Александровичу Комарову я тоже сразу же предложил остаться, под его руководством − экспозиционная деятельность и ландшафтно-парковая история. Я искренне им благодарен, мы с ними проводим много времени за обсуждением того, что нужно. Иногда спорим. Их мнение для меня очень важно, они ведь тоже остро переживают каждый момент в жизни музея. И в прежние годы, в конце 90-х – начале 2000-х годов, существовал колоссальный проект развития "Мураново", но случилась череда событий, которая не позволила все эти довольно амбициозные, масштабные планы реализовать. Прошло 20 лет, и за эти годы изменилось не поколение, но – сознание. И восприятие музея-усадьбы тоже надо переосмысливать. И мы стараемся это делать вместе.

− Что вас больше всего порадовало в музее-усадьбе "Мураново", когда вы вошли в нее уже в качестве директора, и что, может быть огорчило или озадачило? Было ли что-то, о чем вы мысленно сказали себе, а, может быть, и вслух сотрудникам музея: "Это обязательно нужно сохранить!" Или наоборот: "Это так оставлять нельзя!"

− Вы знаете, сохранить нужно все. Сохранить, но − переосмыслить. Когда я проходил по экспозиции с нашим главным хранителем, у меня, человека, знакомого с интерьерной составляющей, возникали вопросы, и я их задавал, например: "Почему в каждом зале находятся по два столика для визиток?" В ответ: "У нас негде хранить". Но в те годы такого просто не могло быть! Потому что в большой гостиной столик для визитных карт уже не нужен: люди уже попали в дом, их уже встретили, они уже в сенях или на парадном входе оставили информацию о том, кто они такие.

A9Rchbgvy_17rgtiv_aoo.jpg

Другой пример − те прекрасные горки для демонстрации предметов декоративно-прикладного искусства. Почему они пустые? Так тоже быть не может! Они были созданы для того, чтобы на них располагались чашки-ложки, фигурки, часы, бронзовые канделябры, подсвечники и т.д. Значит, нужно добавить бытовые предметы. Да, здесь есть сложности, потому что доступ к предметам у нас везде свободный, мы практически не ограничиваем его никакими "выгородками", веревочка – это условность. Тут надо будет поработать нашим специалистам по сигнализации, поставить какие-то "точечные" идентификаторы.

Увы, так бывает: “мы к этому прижились”, "и так хорошо", "так оно есть, и это никого не смущает". Но я буду убеждать своих коллег в том, что надо менять. И я уверен, что убедить смогу. Не менять экспозицию, а просто доработать ее, выстроить правильно, с учетом и хронологической составляющей и с правильной наполненностью того или иного помещения.

− То есть та отличительная черта мурановского музея – атмосфера реального дома без табличек, без этикеток…

− Она сохранится. Она останется обязательно. Делать этикетку в тон стены? − Она будет не читаема. Сделать ее контрастной? − Будет выглядеть "выбитым зубом"… Поэтому − нет, ни за что!

Ведутся также и споры о внедрении в экспозицию современных мультимедийных средств информирования и каких-то "фишек", которые "цепляли" бы определенную категорию граждан.

− Но у Тютчева, к сожалению, ни телевизора, ни компьютера не было…

− Почему к сожалению? − К счастью! Но мы сейчас живем в XXI веке – в веке гаджетов и технологий. Да, никуда мы от этого не денемся, поэтому должны рассчитывать и на посетителей, которые не представляют жизни без таких технологий. Мы должны и этим людям дать возможность почувствовать дом, почувствовать эту атмосферу, ее уникальность, почувствовать этих поэтов…

MtL60liY4bY.jpg

В любом музее есть как сторонники какого-то развития, так и те, кто считает более важным сохранение традиций. И тут, конечно, нужно беседовать, объяснять, в том числе и сотрудникам музея, что в данный момент такое просто необходимо. У нас в музее, например, есть мультимедийное зеркало, которое вдруг "оживает", и в нем говорят потомки, обитатели дома. И тут главное не перестараться… Наше зеркало находится не в "теле" самой парадной анфилады, а в месте, которое не нарушает основную канву. Сменится эпоха гаджетов − уберем мы этот предмет, поместим что-то иное.

− Что, на ваш взгляд, важнее для музеев, связанных с именами великих поэтов, художников, музыкантов: сохранить и показать гостям быт, атмосферу того времени, когда они жили, или же дать своего рода "импульс к творчеству" тем, чьи музеи, может быть, откроются лет через пятьдесят − сто? Ведь современные музеи живут не только экскурсиями…

− На самом деле самый правильный вектор развития любого музея – это укрепление, расширение "событийной части" его работы. При этом каждая институция обращается к своим датам, к своим героям, к своим традициям и, естественно, начинает их раскручивать, делать более мощными и узнаваемыми. В музее-усадьбе "Мураново" существует программа "День варенья". Это инициатива наших партнеров, чье кулинарное творчество можно оценить в нашем кафе в "Амбаре". Началось все с маленького мастер-класса "Как сварить варенье по-мурановски", с тех пор прошло, наверное, лет восемь, и сейчас этот фестиваль собирает две с половиной – три тысячи человек, и продолжается это мероприятие два дня. Я считаю, что это серьезное достижение, и подобные фестивальные программы продолжают формироваться у меня в голове.

Недавно отмечали праздничную для нас дату − 217-летие Федора Ивановича Тютчева. Были гости, в родовом храме Спаса Нерукотворного, что на территории нашего музея, проходила служба, посвященная этому событию, приезжали представители муниципальной власти. В этот день я понял, что нам не хватает какого-то мемориала, памятника или бюста поэта, чье имя носит наш музей. Потому что пока даже цветы некуда положить, а это, я считаю, очень важно. Да, к сожалению, самого Федора Ивановича здесь не было, но музей носит его имя, здесь жили, создали музей и много лет его хранили потомки поэта. И мы будем сохранять имя, сохранять дух… Не только сохранять, но и преумножать.

Будем чтить мы и имя Евгения Абрамовича Боратынского – еще одного великого русского поэта. Будем сохранять и развивать наши традиции и, основываясь на них, разрабатывать новые программы и предлагать их нашим гостям.

− Год выдался непростой: туристов, гостей не то что в музеи – в целые города не просто не приглашают, а даже просят не приезжать. И неизвестно, сколько это может продлиться. Как в таких условиях работать музею, чтобы это время не оказалось для него потерянным?

− Многие наши сотрудники, к сожалению, не могут выходить на работу в силу "опасного" возраста. Они преимущественно переведены на удаленную работу. Но даже те, кто по возрастным показаниям может быть на больничном, все равно продолжают трудиться: писать научные статьи, изучать тот материал, который они хранят, кто-то наоборот что-то придумывает… Естественно, пандемия − это большой минус. Но есть и плюс: мы сегодня переосмысливаем течение музейной жизни, мы оборачиваемся назад, как бы немного успокаиваясь.

Z082dh91DDo.jpg

Мы смотрим на свою работу, задумываемся о том, что мы, может быть, делаем не так. Мы переходим и в онлайн-пространство. Да, у музея "Мураново" появился YouTube-канал, который, как я считаю, довольно популярен. Он набирает обороты, но там тоже есть то, что, на мой взгляд, нужно корректировать. Однако, после вынужденных ограничений музей вновь открылся! Надеюсь, что все это оценят и дорогие гости, которых мы ждем в нашем прекрасном музее.

− Приходилось читать, что музей-усадьба "Мураново" много лет вела борьбу с попытками застроить коттеджами окружающие холмы. Эта история уже окончательно в прошлом или ни в чем нельзя быть уверенным до конца?

− Эта земля теперь – заповедная! Низкий поклон всем тем, кто добился придания ей такого статуса. Теперь мы уверенно можем говорить о том, что этот мурановский пейзаж будет оставаться таковым и через сто лет, и через двести. Если, как я надеюсь, не произойдет каких-то совсем уж форс-мажорных изменений, в том числе имущественных. Но − может быть, это прозвучит нескромно, − пока я жив, ничего с этими заповедными холмами не произойдет.

Фото: Андрей Котуранов. Статья опубликована в №4 (68) журнала "Горизонты культуры" за 2020 год. На нашем сайте вы можете оформить подписку на этот и другие журналы, а также скачать уже вышедшие номера в электронном виде.

Онлайн-подписка на 2021 год

Здесь вы можете подписаться на журналы «Подмосковный летописец», «Горизонты культуры», «Социальная защита. Подмосковье» и «Образование Подмосковья. Открытый урок» Подробнее