20 Февраля Четверг
3 C, пасмурно

“Звезда” в Томилино. Что надеть в космос?

07 Февраля 2020 5 минут Автор: Илья Буяновский 39
Томилино – небольшой и довольно уютный подмосковный посёлок, с дальней от Москвы стороны примыкающий к суровым Люберцам. В треугольнике железных дорог между станцией Панки на Рязанском направлении и станцией Люберцы-2 на Казанском расположилась промзона. Большую её часть занимают два вертолётных завода – Московский имени Михаила Миля и Ухтомский имени Николая Камова. Впрочем, скорее это офисы и конструкторские бюро – вертолётные заводы разбросаны по всей России: на нашу страну и по сей день приходится 15% мирового вертолётостроения.
Ну а между заводами “летающих стрекоз” вклинивается и наша цель – научно-производственное предприятие “Звезда” имени Гая Северина. При нём действует музей, куда попасть весьма непросто, однако за закрытыми дверями стратегического завода хранятся поистине уникальные реликвии освоения космоса.

Три основные специализации “Звезды” - авиационные катапульты, аппараты дозаправки самолётов в воздухе и космические системы жизнеобеспечения. В холле Директорского корпуса посетителей встречают катапульта и заправочный агрегат 1950-х годов. Последний изобрёл в 1923 году в США русский эмигрант Александр Прокофьев-Северский, а в армии такие устройства начали массово внедряться после Корейской войны.

Рядом – доска почёта, главное место на которой занимает человек с римскими именем Гай Северин. Он возглавлял “Звезду” в 1964-2008 годах, до самой смерти, и создал её важнейшие изделия, испытания которых не боялся доверять родному сыну.

Музей располагается в подвале, за мощными дверями, рассчитанными на ядерный взрыв. У лестницы – реплика первого Спутника, этот неизменный символ отечественной космонавтики.

Первым, что создал завод №918 для космоса, были герметичные кабины для животных. Честь опробовать их выпала в июне 1951 года дворняжкам Цыгану и Дезику, в суборбитальном полёте ставшими первыми животными в космосе. Не считая, правда, мух-дрозофил, чуть ранее запущенных американцами на сотню километров немецкой ракетой “Фау-2”. Всего советские собаки (американцы предпочитали обезьян) совершили 29 суборбитальных полётов, 9 из которых кончались для испытуемых трагически. Без курьёзов тоже не обходилось – так, в 1951 году подготовленный пёс-испытатель сбежал с космодрома в день старта. Вместо него пришлось отправить в космос первую попавшуюся дворнягу, получившую кличку Зиб – “Запасной исчезнувшего Бобика”. Сергей Королёв же и тут нашёл красивый выход: так, мол, и было задумано – изучить влияние космического полёта на неподготовленный объект. На Землю перепуганный Зиб вернулся благополучно.

1_Germokabiny_zhivotnykh.jpg

Здесь же – реплика кабины Лайки, первой собаки на орбите. Лайка покинула Землю без возврата. Через неделю наблюдений её должны были усыпить безболезненной инъекцией, но Спутник-2 вышел не на ту орбиту, и собака через считанные часы умерла от перегрева. Всё это имело огромный резонанс в западной прессе, и “самая лохматая, самая одинокая, самая несчастная в мире собака” (по “Нью-Йорк-Таймс”) и в наши дни нет-нет да мелькнёт в очередном произведении массовой культуры. У нас же известнее благополучно вернувшиеся Белка и Стрелка, за которыми на космической стезе пришло время людей.

У стены в ряд стоят три ценнейших реликвии – подлинные скафандры Юрия Гагарина, Валентины Терешковой и Алексея Леонова. Скафандр Терешковой от гагаринского отличается лишь чуть иным покроем под женскую фигуру, рядом на отдельной витрине – мягкий полётный костюм с вышитым голубем. По размерам скафандров видно и то, что миф о не самом высоком росте первых космонавтов – вовсе не миф.

Под руководством Северина скафандры вместо аббревиатур стали получать красивые “птичьи” названия - “Беркут”, “Ястреб”, “Сокол”, “Орлан”. На витрине представлен “Беркут” Алексея Леонова - первый в мире скафандр для открытого космоса. Однако конструкция его оказалась неудачной, и после доработок был создан новый скафандр “Ястреб”. Здесь представлен его первый лётный экземпляр, опробованный космонавтом Алексеем Елисеевым.

3_Skafandr_Leonova_i_Yastreb.jpg

Самое известное изделие “Звезды” - стильный белоснежный “Сокол”: это в таких космонавты на Байконуре садятся в автобус и машут руками остающимся на Земле. “Сокол” - рабочая одежда на борту “Союза”, фактически лишь подстраховка на случай разгерметизации корабля. К скафандру прилагается амортизирующее кресло “Казбек”, которое для каждого космонавта делается индивидуально по мерке.

Для выхода в открытый космос же с 1977 года применяется “Орлан”, по сей день остающийся лучшим в своём классе. В сравнении с американским скафандром он в полтора раза легче (118 кг), в разы дешевле (но – миллионы долларов) и гораздо удобнее – надевается без посторонней помощи. Основа скафандра – жёсткая кираса, но и накачанные воздухом рукава гнутся с трудом. Ранец весит 55 килограмм, зато обеспечивает полную автономность до 10 часов. Рекорды пребывания в открытом космосе пока чуть меньше: в 2001 году американцы Джеймс Восс и Сьюзен Хелмс работали вне орбитальной станции 8 часов 56 минут. А вот суммарный рекорд принадлежит Анатолию Соловьёву – за 16 выходов он провёл в открытом космосе без малого 79 часов.

Представленный здесь “Орлан” в 1993-96 годах находился на станции “Мир” и в космосе провёл суммарно 55 часов, а позже на борту “Шаттла” вернулся на Землю для изучения воздействия внешней среды. Сквозь его потёртое стекло когда-то была видна наша маленькая голубая планета…

4_Vid_iz_Orlana.jpg

Здесь же – советский скафандр “Кречет” для освоения Луны, “Стриж” для полётов на “Буране” и имитация скафандра для эксперимента “Марс-500”. Совсем уж экзотические аппараты - “космические мотоциклы”, официально Установки перемещения и маневрирования космонавта (УКМП). Увы, их опыт оказался неудачным – страховочный фал мог повредить антенны космического корабля, а учитывая, что скорость на орбите 27 км/с, полёт без фала был сродни самоубийству.

Помимо скафандров, здесь представлены и более утилитарные вещи – огнетушители, санузлы, холодильники, инструменты… В космосе многое работает не так, как на Земле, и даже у банального молотка в боёк заложена дробь, которая гасит отдачу. В умывальник космического корабля нагнетается водяная пыль, и главное держать руки и лицо без зазора, чтобы она не разлетелась вокруг.

6_Aviakatapulty.jpg

С космическим залом соседствует авиационный. В основном здесь представлена коллекция катапульт разных эпох и скоростей. В том числе настоящий шедевр К-36ДМ, спасавший пилотов на скоростях до 1400 км/ч и при выполнении фигур высшего пилотажа. Катапультное кресло – штука куда более сложная, чем кажется, ведь без различных защит лётчика бы просто разрывало ветром на куски. Кресло фиксирует его, выставляет перед лицом щит, вылетает подобно ракете и уходит от падающего самолёта, стабилизирует положения в воздухе длинными штангами и только после раскрывает парашют – всё за 4,5 секунды!

Завершает экспозицию конверсия – снаряжение для альпинистов и спасателей. И в целом, в отличие от многих других ведомственных музеев, музей “Звезды” не оставляет чувства горечи об ушедшем великом прошлом. Да, российская космонавтика сейчас переживает не лучшие времена. Но во всём, что касается человека в космосе, его безопасности и комфорта вдали от родной планеты, лидерство российских технологий по-прежнему неоспоримо.

Фото автора

Онлайн-подписка на 2020 год

Здесь вы можете подписаться на журналы «Подмосковный летописец», «Горизонты культуры», «Социальная защита. Подмосковье» и «Образование Подмосковья. Открытый урок» Подробнее